Мотор хороший. Жаль, что нету тормозов. Останавливаюсь я только в кювете…

Я укрылся с головой и затих. В ногах у меня копошились таинственные, липкие гады. Во мраке звенели непонятные бубенчики.

Как видим, в роли кювета выступает или невозможность приобрести спиртное, или полное физическое истощение. Срываясь в запой, писатель стремительно пролетает стадию удовольствия, обрекая себя на сильнейшие страдания. Его отношение к алкоголю лишено романтики, которую можно найти в книгах кумиров его молодости: Ремарка, Хемингуэя. Писатель отчетливо понимал, что алкоголь его враг, забирающий время у главного занятия жизни – литературы. Спиртное подтачивало веру в себя – ресурс, которого всегда катастрофически не хватало. Двойная тяжесть выматывала Довлатова. Из письма к Игорю Ефимову от 27 июля 1984 года:

Пьянство мое затихло, но приступы депрессии учащаются, именно депрессии, то есть беспричинной тоски, бессилия и отвращения к жизни. Лечиться не буду и в психиатрию я не верю. Просто я всю жизнь чего-то ждал: аттестата зрелости, потери девственности, женитьбы, ребенка, первой книжки, минимальных денег, а сейчас все произошло, ждать больше нечего, источников радости нет. Главная моя ошибка – в надежде, что, легализовавшись как писатель, я стану веселым и счастливым. Этого не случилось. Состояние бывает такое, что я даже пробовал разговаривать со священником, но он, к моему удивлению, оказался как раз счастливым, веселым, но абсолютно неверующим человеком.

Пьянство мое затихло, но приступы депрессии учащаются, именно депрессии, то есть беспричинной тоски, бессилия и отвращения к жизни. Лечиться не буду и в психиатрию я не верю. Просто я всю жизнь чего-то ждал: аттестата зрелости, потери девственности, женитьбы, ребенка, первой книжки, минимальных денег, а сейчас все произошло, ждать больше нечего, источников радости нет. Главная моя ошибка – в надежде, что, легализовавшись как писатель, я стану веселым и счастливым. Этого не случилось. Состояние бывает такое, что я даже пробовал разговаривать со священником, но он, к моему удивлению, оказался как раз счастливым, веселым, но абсолютно неверующим человеком.

Позволю себе странное утверждение: алкоголь не играл большой роли в жизни Довлатова. Он регулярно забирал ее некоторую часть, но не определял. Об этом, кстати, говорит жена писателя в интервью «Российской газете» в сентябре 2011 года:

РГ. Но ведь известно: Довлатов много пил, у него случались загулы, эмоциональные срывы. Довлатова. Скажите, пожалуйста, смог бы беспробудный пьяница выпускать газету, регулярно выступать в радиоэфире, написав две тысячи текстов для этого, вести громадную переписку, писать книги и прочее? Раз в год у него бывали «периоды», как я это называла, длившиеся две недели, затем неделю он приходил в себя, а потом целый год не брал в рот ни капли.