Накапливающуюся горечь он топит, как это издавна принято у русских, в вине, вернее, в водке. Водка льется рекой на каждой странице книги, иногда – в самом буквальном смысле, как, например, в эпопее с четырехсоттысячным жителем Таллинна. История поисков подходящего новорожденного – едва ли не самая смешная в книге: один не годится, поскольку его отец эфиоп (не тот цвет кожи), у другого отец еврей (не та национальность), и вот наконец рождается образцово пролетарский ребенок от эстонской матери и русского отца. Последний, как нетрудно угадать, оказывается горьким пьяницей.

Накапливающуюся горечь он топит, как это издавна принято у русских, в вине, вернее, в водке.

Водка льется рекой на каждой странице книги, иногда – в самом буквальном смысле, как, например, в эпопее с четырехсоттысячным жителем Таллинна. История поисков подходящего новорожденного – едва ли не самая смешная в книге: один не годится, поскольку его отец эфиоп (не тот цвет кожи), у другого отец еврей (не та национальность), и вот наконец рождается образцово пролетарский ребенок от эстонской матери и русского отца. Последний, как нетрудно угадать, оказывается горьким пьяницей.

Здорово, что можно легко вычислить алкоголика по его национальности. Не меньшую проницательность проявляет Уильямс в отношении языка и стиля Довлатова:

К данному направлению – которое можно условно окрестить «школой точки зрения червя» – принадлежат, например, сочинения еще не переведенного Юза Алешковского или роман Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки», изданный на английском языке под заголовком «Московские круги». Книги эти заслуживают куда большей известности.

К данному направлению – которое можно условно окрестить «школой точки зрения червя» – принадлежат, например, сочинения еще не переведенного Юза Алешковского или роман Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки», изданный на английском языке под заголовком «Московские круги». Книги эти заслуживают куда большей известности.

В конце текста рецензент, следуя давнему правилу, указывает на отдельные недостатки издания:

И хотя выход «Компромисса» на английском следует только приветствовать, качество перевода оставляет желать только лучшего. В буквальной передаче емкие красочные русские идиомы очень многое теряют.

И хотя выход «Компромисса» на английском следует только приветствовать, качество перевода оставляет желать только лучшего. В буквальной передаче емкие красочные русские идиомы очень многое теряют.

Интересно, как бы отреагировал Уильямс на переводы того же Алешковского, которые, думаю, также обеднили бы красочные русские идиомы.