Рубин с некоторой наивностью полагал, что, свергнув его с поста главного редактора, Довлатов будет печатать особо крупным шрифтом свою фамилию на первой странице газеты. Подтвердим, писатель себя не забывал. Порой «корыстно» пользовался служебным положением. Например, на второй странице № 52 «Нового американца» напечатано объявление под заголовком «Новая книга Сергея Довлатова»:
Вышла из печати и рассылается заказчикам новая книга Сергея Довлатова «Компромисс». В ней – почти документальные, обстоятельные зарисовки журналистских будней. Но мера абсурда советской действительности такова, что самое обыденное, запечатленное беспристрастно, принимает характер фантасмагории и гротеска.
Вышла из печати и рассылается заказчикам новая книга Сергея Довлатова «Компромисс». В ней – почти документальные, обстоятельные зарисовки журналистских будней. Но мера абсурда советской действительности такова, что самое обыденное, запечатленное беспристрастно, принимает характер фантасмагории и гротеска.
С точки зрения стилистики – «обстоятельные зарисовки» производят сильное впечатление.
В № 102 на той же второй странице в рубрике «Хроника» читаем текст:
В журнале «Нью-Йоркер» от 25 января опубликован рассказ Сергея Довлатова «По прямой» в переводе Анн Фридман и Джека Денисона. Это третья публикация Довлатова в самом престижном журнале Америки.
В журнале «Нью-Йоркер» от 25 января опубликован рассказ Сергея Довлатова «По прямой» в переводе Анн Фридман и Джека Денисона. Это третья публикация Довлатова в самом престижном журнале Америки.
Сам писатель знал за собой эту слабость. Из письма Владимовым от 15 мая 1986 года:
Некрасова от всей души поздравляю с 75-летием и уверенно прошу вас поставить под поздравлением имена Парамонова, Вайля и Гениса. Мою фамилию ставьте всюду, где сочтете нужным, – я люблю покрасоваться.
Некрасова от всей души поздравляю с 75-летием и уверенно прошу вас поставить под поздравлением имена Парамонова, Вайля и Гениса. Мою фамилию ставьте всюду, где сочтете нужным, – я люблю покрасоваться.
Но объявление о публикации и подпись к юбилейному рассказу – не литература. Литература там, где начинаются твой текст и читатель. Довлатов, на протяжении многих лет лишенный и того и другого, относился к откликам на свою прозу с особым вниманием. По его подсчетам, на «Компромисс» последовало не менее тридцати отзывов. Серьезное число. Но оно сочетается с невыразительным коммерческим «выхлопом» от книги. В позднем интервью Виктору Ерофееву писатель точно и адекватно оценил свое положение: