Кузин – счастливый отец новорожденного Лембита – не дает покоя и Уолтеру Гудману – автору рецензии в New York Times от 30 августа 1983 года:

Довлатов-персонаж – талантливый борзописец, торгующий своим пером в Эстонии, – вспоминает, как ему было поручено подготовить материал о рождении четырехсоттысячного жителя Таллинна в канун Дня освобождения (годовщины входа в Таллинн советских войск в конце Второй мировой войны): «Ничего ущербного, мрачного… Здоровый социально полноценный мальчик». Однако первый ребенок, о котором Довлатов сообщает редактору, не подходит, так как отец новорожденного эфиоп (хотя и марксист), а у второго отец еврей. Наконец нужный ребенок находится, и Довлатов вынужден подкупить его отца – не чернокожего, не еврея, запойного пролетария по фамилии Кузин.

Довлатов-персонаж – талантливый борзописец, торгующий своим пером в Эстонии, – вспоминает, как ему было поручено подготовить материал о рождении четырехсоттысячного жителя Таллинна в канун Дня освобождения (годовщины входа в Таллинн советских войск в конце Второй мировой войны): «Ничего ущербного, мрачного… Здоровый социально полноценный мальчик». Однако первый ребенок, о котором Довлатов сообщает редактору, не подходит, так как отец новорожденного эфиоп (хотя и марксист), а у второго отец еврей. Наконец нужный ребенок находится, и Довлатов вынужден подкупить его отца – не чернокожего, не еврея, запойного пролетария по фамилии Кузин.

Тут же и глубокие размышления о роли спиртного в книге:

Алкоголь играет в романе такую же важную роль, как и, по сообщениям (не из «Правды»), в советской жизни. «Утром выпил, – замечает персонаж Довлатова, – весь день свободен». Это даже не черный юмор, а серый – цвета скверной водки.

Алкоголь играет в романе такую же важную роль, как и, по сообщениям (не из «Правды»), в советской жизни. «Утром выпил, – замечает персонаж Довлатова, – весь день свободен». Это даже не черный юмор, а серый – цвета скверной водки.

Замечание по поводу оттенков «скверной водки» отнесем к области глубокого постижения Гудманом советской действительности. Будучи хорошим человеком, рецензент делает правильное заключение по поводу основного содержания «Компромисса»:

Главная тема книги – нечестность.

Главная тема книги – нечестность.

Самый интересный и глубокий отзыв о «Компромиссе» – рецензия Карен Розенберг в Naton, напечатанная в начале ноября 1983 года. Автор отмечает, что у американского образованного класса сложился некоторый стереотип в отношении советских инакомыслящих:

Подход американской прессы к освещению деятельности советских диссидентов сродни средневековой агиографии: даются одна-две детали, призванные обеспечить подобие индивидуальности (Анатолий Щаранский любит шахматы, Александр Гинзбург немногословен); воспроизводится хроника преследований и крупных политических процессов; в остальном же – сплошные общие слова (свобода, совесть, самопожертвование).