У меня вышли три книги. Одна тоньше другой. Скоро выйдут еще. По-русски и по-английски. Переводы хорошие. Тиражи смехотворные. На русском языке тысяча – это уже много. При всем этом – какая известность, рецензии. Главное же – являешься тем, кто есть. Достигнута адекватность. Внутренне, повторяю, живем очень тяжело. Да иначе я уже и не смог бы.
У меня вышли три книги. Одна тоньше другой. Скоро выйдут еще. По-русски и по-английски. Переводы хорошие. Тиражи смехотворные. На русском языке тысяча – это уже много. При всем этом – какая известность, рецензии. Главное же – являешься тем, кто есть. Достигнута адекватность. Внутренне, повторяю, живем очень тяжело. Да иначе я уже и не смог бы.
Трудно принять эти строки за хвастовство Довлатова своими успехами. Но Трифонов увидел и поспешил с опровержением:
Попробуем разобраться в написанном Довлатовым. Известность? Она ведь бывает разная. Иногда полное забвение более утешительно, нежели известность. Рецензии? Читал я и их. Написаны они, так сказать, Ивановым для Сидорова по поводу Петрова. Американцы писателя С. Довлатова не знают. Они вообще мало кого знают и мало что хотят узнать нового, если это новое не носит характера политического скандала.
Попробуем разобраться в написанном Довлатовым. Известность? Она ведь бывает разная. Иногда полное забвение более утешительно, нежели известность. Рецензии? Читал я и их. Написаны они, так сказать, Ивановым для Сидорова по поводу Петрова. Американцы писателя С. Довлатова не знают. Они вообще мало кого знают и мало что хотят узнать нового, если это новое не носит характера политического скандала.
Разделавшись с сомнительной славой Довлатова, автор переходит к анализу его эмигрантских книг. И здесь, как догадываетесь, все не очень хорошо.
Читал я и книжки Довлатова. Все четыре. Пятую и шестую читать не буду. Одна из них называется «Соло на ундервуде». Уровень ее отвечает содержанию обывательского анекдота, собранных в кучу разнообразных баек о приятелях по совместным пьянкам. Написанное претендует на сатиру, прочитанное вызывает искреннее чувство обиды за человека, которого некогда знал и уважал. Смех в книжках Довлатова – какой-то вымороченный, остроты – плоские, герои и антигерои – убогие.
Читал я и книжки Довлатова. Все четыре. Пятую и шестую читать не буду. Одна из них называется «Соло на ундервуде». Уровень ее отвечает содержанию обывательского анекдота, собранных в кучу разнообразных баек о приятелях по совместным пьянкам. Написанное претендует на сатиру, прочитанное вызывает искреннее чувство обиды за человека, которого некогда знал и уважал. Смех в книжках Довлатова – какой-то вымороченный, остроты – плоские, герои и антигерои – убогие.