Порочную роль коммерциализации в развитии научной фантастики отмечал и Бересь, выпустивший летом 1977 года во вроцлавском журнале «Одра» большую статью, в которой обобщил взгляды Лема на жанр и обрисовал программу его реформирования согласно воззрениям польского фантаста. Вкратце она сводилась к превращению научно-фантастической литературы в подлинно научную (как это сделано в «Гласе Господа» – идеальном, по мнению Береся, романе Лема); к отказу от набивших оскомину сюжетных схем, к поиску собственных форм выражения вместо использования приемов из других жанров; к расширению проблематики научной фантастики (например, стоило бы показать развитие религии в будущем). При этом, следуя Лему, Бересь предостерег от доверия футурологам, ибо те не способны предсказать технологических скачков и просто экстраполируют в будущее те процессы, которые имеют перед глазами. Резюмируя, публицист вынужден был признать, что все это в любом случае невозможно воплотить из-за требований рыночной экономики, так как книги должны продаваться, а авторы должны их регулярно выпускать, и это не оставляет времени на ту дотошность, к которой призывал Лем (о фантастике соцстран Бересь почему-то не вспомнил)[989].

В мае 1977 года, как раз в день первого причастия Томаша Лема, в Кракове случилась беда: упал с лестничного пролета и расшибся насмерть студент Станислав Пыяс, сотрудничавший с диссидентами. Как и в случае со Слонимским, многие были убеждены, что это дело рук госбезопасности. Учащиеся краковских вузов потребовали отменить студенческий праздник, намеченный через неделю, и принялись формировать комитеты солидарности, чтобы добиться честного расследования. На похороны Пыяса попытались выехать диссиденты из Варшавы, но милиция перехватила их прямо на вокзале. Пресса (в том числе безотказный Махеек), разумеется, обвинила оппозицию в провокации[990]. Не успели власти разобраться с этим, в конце месяца несколько диссидентов, включая Бараньчака, устроили голодовку протеста в одном из варшавских костелов, требуя освободить всех участников прошлогодних протестов. Такой метод борьбы еще не применялся и очень озадачил власти, совсем не заинтересованные в союзе церкви и оппозиции. В итоге последние арестованные участники июньских выступлений вышли на свободу.

В ноябре 1977 года диссиденты создали Товарищество научных курсов, которое организовало библиотеку неподцензурных книг и летучий университет, причем декларацию и список членов университета передали на все западные радиостанции. Власти ответили штрафами против тех лиц, в чьих квартирах проходили «нелегальные» собрания, а также визитами студенческих «активистов», своим хулиганством срывавших доклады. На квартиру Куроня однажды эти «активисты» напали как заурядные бандиты, выбив глаз одному из диссидентов[991].