Усадьба Дунино пришла ко мне в точности как замещение Хрущева.

И общество собирается вокруг усадьбы, как в Хрущеве.

Соседи мои, семья проф. Кондратьева в даче Беера, семья Ульмер, удивительные антиподы Белов и Мартынов, семья Мутли, «мать Раиса».

624

Какие тысячи, а может быть, и миллионы семян выклюют птицы в природе, пока одно-единственное из них станет деревцем!

А люди хотят, чтобы у них не только бы все выживали, но еще чтобы все вырастали хорошими! И мало того, чтобы все выживали, хочется еще долголетия и в будущем даже бессмертия...

Где-то в Крыму среди древних желтых пещер, вблизи Караимского кладбища Чуфут-Кале я видел дерево тис, которому тысячу лет было считанных и еще много неизвестных, несчитанных. Дерево было все очень черное, в корявых запутанных сучьях. Были, конечно, и зеленые листики, но, скорее всего, маленькие или редкие: зеленая куща в памяти не осталась. Напротив, из черного выходило из памяти что-то красное, похожее на красные веки восточных глубоких старцев. Но дерево это на желтом фоне было единственное уцелевшее из множества.

А мы, люди, хотим, чтобы все так уцелели и были бы все молодые.

Капитализм выходит из природы, как выход из множества: из всех выходит, как тис, и остается единственный.

Социализм ищет добра всем, он хочет создать борьбу между единицами в равных условиях: доступность образования всем, равенство законов для всех.

Таким образом, в социализме дело идет не о сущности жизни, а об условиях жизни, равных для всех, и в этом есть все добро социализма. В этом «добре» у нас все мужики стали умными, и женщины по нужде, равняясь с мужчинами, забросили семьи и омужичились.

Хорошее и плохое, меняясь местами, равняло условия жизни, и вырос по всей стране кустарник.

А ты, древний тис, все стоишь...

Царь природы.

Если спросить Мартынова, коммуниста-доктринера, о том, как он понимает «царя природы», то он ответит: это

625

человек, овладевший всеми богатствами природы и ведущий в ней свое разумное хозяйство в смысле ее эксплуатации для себя.

Если же второго моего соседа спросить <зачеркнуто: Влад. Серп Белова>, то он в деле эгоистической эксплуатации человеком природы никак не увидит в человеке ее «царя». Он скажет, что, напротив, человеку надо отказаться от природы и тогда вся она, вся земля со всеми своими богатствами и зверями ляжет у ног его и скажет: «Я твоя, мой царь!» Он скажет, что таким царем природы был преподобный Серафим.