Так, напр., на Каменном мосту долго висела искусно нарисованная колоссальная вывеска, изображающая сыр, в то время как гражданин самого сыру купить нигде не мог. <Вымарано: Точно в этом же роде висят у нас и права гражданина.>

В то же время нельзя сказать уверенно, что вывеска «Сыр» вовсе не имеет никакого значения. Эта вывеска, сохраняющая в себе, так сказать, принцип сыра, идеал его, возможность достижения, таит в себе будущий сыр, потому что нельзя же ежедневно смотреть на вывеску сыра и не раздражаться желанием покушать. Дело евреев – посредством подобной спекуляции выводить нацию из состояния покоя, удовлетворенности в раздражение, движение. Евреи – это мешалка, фермент брожения, грибок вечной революции. Попадут в нацию – будут разлагать нацию, в монархию – разложат монархию, в коммунизм – разложат коммунизм и социализм. Так вот и будут их бить при наступлении реакции, покоя, отдыха, мирного 

629

строительства, и опять [будут] искать этот грибок, когда понадобится <вымарано: революция> При нашем истощении и при необходимости устройства жизни евреев у нас скоро начнут выгонять: и уже начали.

Еврейский вопрос – и сколько их, таких вопросов, живет в нашей душе именно как «вопросы», к которым в данный момент мы не можем подойти с решением: в жизни решается, и мы сами решить не можем головой, а только раскинуть мысли по жизни, спросить, в каком это теперь положении. Вот эта готовность, эта настороженность к степени разрешения основных вопросов культуры и являются составом души современного культурного человека.

Кто-то поставил вопросы культуры, кто-то подошел к их решению, но автор должен сам их поставить себе и сам разрешить.

Вот это сам в природе и в человеческом творчестве является одною и тою же силой жизни, условием жизнетворчества.

И разве такого рода творчество в искусстве не может быть образом творчества самой жизни, жизнетворчества, и образом поведения?

Радость жизни, жизнерадостность, жизнетворчество – и во что обращаются все эти прекрасные понятия, когда возьмешь эти слова в понимании бытового современного еврея, понимающего жизнь как дачу для своего семейства и племени.

Евдокии Костромской-Павловой.

Уважаемая...

Стихи Ваши судить не берусь, но только чувствую, что они одеты не в современное платье и в новых журналах их печатать не будут.

Рассказ «Трое» – хороший. И одежда его была бы приемлема в современном обществе (пусть в толстом журнале), если бы не был он так мал для большого журнала. Серия

630

в пять-шесть-семь таких рассказов могла бы показать лицо автора.