Когда же я начал читать Шолохова, то радость встречи с талантом победила мою тревогу. Я уже начал было 

627

радоваться, как вдруг пошли скучные страницы и вскрылась вся литературная стряпня, и я понял, что Шолохов от природы – талантливый человек, но некультурный, и нет в нем и не может быть ни старого, ни нового поведения, а только естественное счастье доброго сына своего донского народа.

В дальнейшем будет, вероятно, так.

Мы, русская интеллигенция, наученные нашими великими учителями, духовную культуру предпочитали материальной и ставили ее на высшую ступень. Этим духовно-сектантским отношением к жизнетворчеству мы отличались от европейцев и американцев, неспособных даже понимать Достоевского.

Теперь же, когда жизнетворчество будет скоро предоставлено всем, то, конечно, поэтические вещи отступят на дальний план сравнительно с обыкновенными жизненными вещами, вроде того, как случилось это со мною при устройстве своего дома: я почувствовал дом как вещь, ничем не уступающую вещам литературным, с той разницей, что вещь «Жень-шень» существует для всех, а вещь «усадьба Дунино» для меня и для моих немногих гостей.

При такой материализации общества писатели новые никогда не могут занять высокого положения наших учителей, если только мир не вступит в какие-то новые условия и не создастся новая культура. Она и создастся, только нескоро, мы же пойдем пока по пути материализации, и Бог благословит этот скромный путь нашего, быть может, и всеславянского жизнетворчества. Итак, поклонившись нашим великим умершим, тронемся в путь, втайне радуясь сердцем, что сами остались в живых.

Шофер, увидев хозяев, отложил в сторону газету, завел машину ногой, рукой открыл дверцу. 

Усевшись, плотный гражданин сказал:

– Ну, поезжай с Богом!

Другой повторил:

– Поезжай, Бога нет!

628

Оба засмеялись и несколько раз повторили: 

– Поезжай, Бога нет!

20 Августа. Серое, но тихое задумчивое утро. Нога заживает, но двигаться не дает. Раиса уезжает в Москву. Сегодня должна приехать Перовская (и еще женщина!), которая в виде опыта возьмет на себя все, что делает Ляля, и ее освободит совсем для меня.

Ночью представилось ясно движение вспять нашей народной политики: 1) возвращение женщины в дом, 2) ограничение приема в вузы, 3) еврейский вопрос, 4) религия и т. д. В особенности страшным предстал еврейский вопрос (в связи с погромами в Англии).

По нашему опыту создается не тело интернационала или, скажем, этика, а спекулятивная величина, вроде бесконечно малой, логарифма и т. п.