Следующий матч в Киеве это мнение успешно закрепил. Нужно уяснить: это была игра лучших на тот период советских команд. Украинских динамовцев тренировал хорошо нам знакомый В. А. Маслов, поднявший за последующие три года футбол братской республики до того уровня, которого он заслуживал, если брать таланты и возможности. Про «Торпедо» же и так много сказано.

В 65-м году два коллектива сошлись в многообразном противостоянии, включавшем и собственно футбольное мастерство, и психологическую устойчивость, и способность к творческому осмыслению текущего процесса. Так как тогда надо было меняться чуть не в каждом матче: отечественные наставники с удивительной ловкостью обращались с различными «схемами», меняя и модернизируя их. В принципе, В. А. Маслов превосходил здесь В. С. Марьенко. Однако у Виктора Семёновича был Стрельцов, а у Виктора Александровича — нет.

Поэтому тот поединок в столице Украины легендами и оброс. Так что же из сказанного является истиной? То, в первую голову, что первые 45 минут остались заслуженно за динамовцами. Красиво и мощно они действовали, и московская оборона не сдюжила. Закономерные 3:0 к перерыву.

Дальше начинается легенда. Впрочем, существуют и неопровержимые факты: торпедовцы действительно отменно провели вторую половину встречи, забили два мяча — оба на счету Стрельцова. И сравнять, пожалуй, могли, тут также особых разногласий не существует.

Тогда в чём легенда? А в том, что, по воспоминаниям некоторых ветеранов, Эдуард Анатольевич «очнулся» лишь после некой стычки с центральным защитником хозяев Василием Турянчиком. Тот не то ударил его при приёме мяча (и сгрубил так машинально ещё раз), не то, как утверждает нападающий сборной СССР 60—70-х годов Виталий Хмельницкий, обозвал уголовником (во что верится значительно слабее). Конечно, ни того ни другого делать не стоило. Эдуард мог обидеться. Легенда как раз и гласит, что В. А. Маслов выскочил к бровке и закричал Турянчику, чтобы «не трогал этого медведя», потому что он, Виктор Александрович, его «знает». То бишь знает, как Стрельцов заиграет, коли рассердится. Мы же видели: драться он станет в крайнем случае — когда, например, другу Иванову попало ни за что. В остальных же моментах ярость вызывала у него желание «рвать и метать» непосредственно на футбольном поле, после чего остановить этого флегматичного, по жизни, человека становилось почти невозможно. И Маслов, дескать, махнул в итоге рукой и тихо произнёс: «Эх, Вася...» А затем грустно опять сел на лавку. Это когда увидел, что его бывший воспитанник пришёл в неудержимо-рабочее состояние. Потом, «по сценарию», не хватило какой-то минуты, чтобы счёт сравнять.