Когда Пол спрашивал родителей Билли, не хотят ли они попытаться еще раз, его мать отвечала:

– Понимаешь ли, у меня есть дети помимо Билли, и я с ним не справляюсь.

Иногда, чтобы узнать последние новости, мать Билли звонила мне.

– Сколько еще это будет продолжаться? – спрашивала она. – У нас есть своя жизнь. Сколько еще мы должны откладывать ее на потом?

«Осталось немного», – думала я, но вслух ничего не говорила.

Билли собирал последние силы, чтобы выступать на дрэг-шоу, и всегда цеплял к своим нарядам красную ленточку. Как-то раз он решил надеть красное платье без бретелек от Виктора Косты, которое обещал отдать мне. Мы пришили к платью прозрачные бретели, но оно все равно спадало. Каждый раз ему приходилось надевать платье меньшего размера. Но, выходя на сцену, он по-прежнему был неподражаем.

Однажды после представления кто-то явно осуждающе спросил Пола:

– Почему ты разрешаешь ему участвовать в шоу?

– Потому что он этого хочет, – ответил Пол.

– Но почему ты выпускаешь его из дома, когда он в таком состоянии?

Пол всегда сдерживал злость, но в этот раз с размаху треснул кулаком по барной стойке.

– Ему осталось жить икс дней. Если он хочет участвовать в шоу – пускай. Его поклонникам и друзьям наплевать на то, как он выглядит. Разве он оскорбляет хоть кого-то своими действиями?

И вот настал день его последнего выступления. Не знаю, чувствовал ли Билли, что больше никогда не выйдет на сцену. Мы-то с Полом это прекрасно понимали. Состояние Билли ухудшалось с такой скоростью, что с выступлениями пора было заканчивать: скоро он не сможет выходить даже из дома.

Как только Билли появился на сцене, зрители подарили ему нескончаемые овации. Музыка еще не зазвучала, а люди в зале уже начали подпрыгивать на месте, пытаясь ярче других выразить свою любовь. Он стоял на сцене со спокойным лицом, вбирая в себя энергию зала. На нем было черное платье, которые выглядело очень дорого, а на его худые плечи спадали длинные пряди парика. Наконец включили запись. Как только зрители услышали первые ноты голоса Уитни Хьюстон, в зале воцарилась благоговейная тишина. «If… I… should stay…» – донеслось из колонок, и зрители сели, словно прихожане в церкви. Я задержала дыхание и сделала глубокий вдох только тогда, когда не дышать стало невозможно.

Билли ходил по сцене, иногда чуть отставая от темпа песни. Временами он спотыкался, но кто-то каждый раз помогал ему удержать равновесие, протягивая при этом двадцать долларов. Все это лишь усиливало желание зрителей выплеснуть на Билли все свое обожание. Пусть мы и находились довольно далеко от сцены, как только он терял равновесие, любой из нас был готов прыгнуть к нему из противоположного конца комнаты. Каждый мечтал спасти Билли, подхватив на лету его невесомое тело.