Выслушав его, начальники штаба изобразили смирение и пообещали дать миру еще один шанс. Хирохито все же разрешил им проводить мобилизацию для наступления на южном направлении, но ему требовались гарантии. Он спросил начальника Генерального штаба: «Но если переговоры Коноэ и Рузвельта пройдут хорошо, вы ведь остановитесь, не так ли» Ответ: «Разумеется, Ваше Величество, мы остановимся». Мало кто рассчитывал на то, что США согласятся на переговоры. Они и не согласились. Главный сторонник и стратег новой войны адмирал Ямамото навестил Коноэ несколькими днями позже и постарался успокоить его: «Я не скажу за армию, но, пока вы пытаетесь наладить дипломатические отношения [с Соединенными Штатами], вам не нужно беспокоиться о военно-морском флоте. Грядущая война будет продолжительной и грязной, и я не собираюсь праздно сидеть на флагманском корабле, пренебрегая своим долгом».

Оба все еще полагали, что встреча с Рузвельтом возможна, и Коноэ спросил, что ему делать, если атака произойдет прямо посреди переговоров. Ямамото посоветовал прибегнуть к обману: «Если переговоры на море ни к чему не приведут, не принимайте вызывающую позу. Просто вставайте из-за стола – пусть все остается в состоянии неопределенности. А флот вступит в дело, пока вы находитесь на пути домой».

Коноэ, уверенный в том, что жребий брошен, через четыре дня подал в отставку. Если раньше он был весьма благосклонен к немцам и защищал державы «оси», то теперь пришел к выводу, что Германия потерпит поражение, а победа японцев маловероятна. Он на самом деле стремился к сделке с Рузвельтом для обеспечения интересов Японии в будущем. Но он утратил доверие Хирохито, не говоря уже о доверии сторонников «оси» в руководстве вооруженных сил.

Военный министр Хидэки Тодзио отчаянно стремился избавиться от Коноэ, чтобы остальные могли закончить начатое. На прощание Коноэ советовал императору назначить своим преемником принца Хигасикуни. Хирохито отказался и назначил вместо него Тодзио – ясный сигнал, если в таковом вообще была необходимость, что для ведения войны нужен был воин. Он был близок к Тодзио на протяжении всей войны, порицая в то же время Коноэ за отсутствие «твердых убеждений и мужества»{121}.

На следующих встречах, уже в ноябре, император окончательно убедился в необходимости боестолкновения с Соединенными Штатами и лично вмешивался во все дела, включая составление и мельчайшие детали рескрипта о войне, который следовало опубликовать сразу же после начала атаки. Проект документа составил находившийся при дворе ученый – специалист по китайской классике. Суть рескрипта была ясна: «ради своего существования и самообороны» японская монархия готовилась стереть в пыль англо-американский империализм в Азии.