Чемберлен (у которого ум и манеры платяной щетки) пытается добиться всего лишь временного мира ценой конечного поражения… Мы утратили свою силу воли, поскольку наша воля разобщена. Представители правящих классов думают лишь о собственных состояниях, что означает ненависть к красным. Этим создается совершенно искусственная, но при этом самая прочная в настоящий момент связь между нами и Гитлером. Наши классовые интересы – с обеих сторон – противоречат нашим национальным интересам. Я отправляюсь спать в подавленном настроении.
Чемберлен (у которого ум и манеры платяной щетки) пытается добиться всего лишь временного мира ценой конечного поражения… Мы утратили свою силу воли, поскольку наша воля разобщена. Представители правящих классов думают лишь о собственных состояниях, что означает ненависть к красным. Этим создается совершенно искусственная, но при этом самая прочная в настоящий момент связь между нами и Гитлером. Наши классовые интересы – с обеих сторон – противоречат нашим национальным интересам. Я отправляюсь спать в подавленном настроении.
Вероятно, больше всего его угнетало то, что несколькими месяцами ранее Черчилль сам отказался поставить крест на идее о заключении сделки с Гитлером. На конференции Консервативной партии в Скарборо в октябре 1937 г. Черчилль громогласно заявлял о своей полной поддержке внешней политики правительства Чемберлена. В прошлом между ними имелись разногласия по вопросам перевооружения, но разногласия эти удалось разрешить в дружеской атмосфере, и поэтому Черчилль призывал: «Давайте на самом деле поддержим внешнюю политику нашего правительства, которая пользуется доверием, пониманием и приязнью миролюбивых и законопослушных стран во всех частях мира». Неделю спустя он сообщил читателям
За исключением политиков, никто из наблюдавших за состоянием британской промышленности и подумать не мог о том, что боевые действия с Германией начнутся всего через несколько лет. Тесные торговые связи и валютные соглашения продолжали действовать в полную силу. Во время одной из застольных бесед, состоявшейся в 1938 г. после вторжения в Чехословакию, Гитлер якобы сказал, что, «если он поговорит напрямую, по-немецки, с порядочным и прямолинейным англичанином, то ему будет совсем не сложно найти удовлетворительное разрешение существующих вопросов»{122}. Германский посол в Лондоне Герберт Дирксен, практически не таясь, навел справки и предложил список людей, которых можно было бы привлечь для встречи с Гитлером. Список включал Ричарда О. Батлера. Из этой конкретной инициативы толком ничего не вышло, но, несмотря на это, политика умиротворения в экономической сфере продолжалась вплоть до лета 1939 г.{123}