Чтобы предотвратить подобное бедствие, нужно было вести больше войн. Ослабленные колониальные державы Европы и так уже отходили от дел. Эстафету приняли Соединенные Штаты, приступившие к созданию собственной империи, само существование которой категорически отрицалось. В частных разговорах представители имперской бюрократии не питали никаких иллюзий относительно «свободы и демократии». Они прекрасно знали о том, кто за ними стоит. В феврале 1948 г. отдел планирования внешней политики Госдепартамента составил откровенный документ, в котором прямым текстом проговаривалось то, чего требовали национальные интересы, – создание, по сути, серии марионеточных государств, спаянных друг с другом региональными союзами и связанных пактами безопасности с Соединенными Штатами и Великобританией:

Мы контролируем около 50 процентов мирового богатства, но при этом лишь 6,3 процента населения… Реально стоящая перед нами задача на ближайший период – разработка такой модели отношений, которая позволит нам поддерживать эту позицию неравенства без ощутимого ущерба для нашей национальной безопасности… Мы должны перестать говорить о расплывчатых и нереальных целях, таких как права человека, повышение уровня жизни и демократизация… Нам следует сосредоточить свою политику на том, чтобы ключевые области оставались в руках тех, кого мы можем контролировать или на кого мы можем положиться.

Мы контролируем около 50 процентов мирового богатства, но при этом лишь 6,3 процента населения… Реально стоящая перед нами задача на ближайший период – разработка такой модели отношений, которая позволит нам поддерживать эту позицию неравенства без ощутимого ущерба для нашей национальной безопасности… Мы должны перестать говорить о расплывчатых и нереальных целях, таких как права человека, повышение уровня жизни и демократизация… Нам следует сосредоточить свою политику на том, чтобы ключевые области оставались в руках тех, кого мы можем контролировать или на кого мы можем положиться.

На одном из заседаний в Ялте в феврале 1945 г. Рузвельт предпринял попытку разрешить «колониальную проблему» в Азии. Он предложил Сталину, чтобы Гонконг вернули гоминьдановскому Китаю, а Корею взяли под международное попечительство, твердо исключив из числа гарантов Великобританию. Индокитаю нужно предоставить независимость, а не передавать его обратно Франции. Сталин занервничал, потому что в прошлом году уже заключил сделку с Черчиллем по Восточной Европе и Дальнему Востоку на 4-й Московской конференции. Черчилль закатил истерику: «Я не допущу, чтобы даже клочок британской территории оказался вписан в какие-то документы такого рода… Я не позволю, чтобы Британскую империю загнали в док и чтобы кто-то там принялся оценивать, соответствует ли она их стандартам… Я не соглашусь, чтобы сорок или пятьдесят стран совали свои любопытные пальцы в жизненно важные органы Британской империи».