Отнюдь не обладая политической дальнозоркостью, Бен-Гурион был озадачен ходом Первой мировой войны и появлением Декларации Бальфура – сам он в это время занимался сбором средств на дело сионизма в Нью-Йорке. Он с опозданием поменял сторону, рассчитывая воплотить идею еврейского национального очага теперь уже под покровительством Великобритании, а не османов. Вступив добровольцем в американское подразделение Еврейского легиона, он вернулся на Ближний Восток в августе 1918 г., но почти сразу же угодил в больницу с дизентерией.

Тем временем Вейцман разъезжал по Иерусалиму на роллс-ройсе генерала Алленби. Бен-Гурион так и не избавился от своей зависти к Вейцману с его близостью к влиятельным лондонским воротилам, которая возникла в ходе работы последнего в области синтетических и химических поставок во время войны и была закреплена благодаря дружеским отношениям с Ч. П. Скоттом, редактором Manchester Guardian. Бо́льшую часть времени Бен-Гурион проводил за пределами Палестины, занимаясь плетением интриг с англичанами или сбором средств в Америке («Я никому не пожелал бы выступать перед американской аудиторией, сидящей за обеденными столами в вечерних костюмах»). На обоих фронтах Вейцман уже завязал близкие личные отношения с власть имущими и без усилий переигрывал Бен-Гуриона, которому из-за этого пришлось формировать для себя альтернативную базу поддержки.

По словам Сегева, идеолог сионистского рабочего движения Берт Кацнельсон сумел заложить фундамент организации, которая со временем превратится в «Гистадрут» – Всеобщую федерацию рабочих – и обеспечит Бен-Гуриона той базой, на которой в результате слияния трех крохотных рабочих групп возникнет политическая партия «Ахдут ха-Авода» (предшественница МАПАЙ, Партии рабочих Земли Израильской). Благодаря его усилиям на выборах 1920 г. в квазипарламентскую еврейскую Ассамблею представителей партия одержала победу, получив значительное количество мест – 70 из 314. Основы израильского апартеида были заложены в межвоенные годы. «Гистадрут» не принимал в свои ряды арабских рабочих. Кибуцы были только для евреев. С точки зрения Бен-Гуриона, сегрегация, основывающаяся на этнической принадлежности и идеологических убеждениях, которые способствовали ликвидации границ между классами, была необходимым условием для создания сионистского государства.

Ключевыми активами Бен-Гуриона были его неутомимая энергия и одержимость мелкими деталями, помогавшие накапливать данные по каждому избирателю, «как диктаторы стремятся замкнуть все управление на себе, а коллекционеры впадают в наркотическую зависимость от своей коллекции». В качестве секретаря партии он превратился в «самого могущественного человека в аппарате». Взяв на вооружение идею Менахема Усышкина[193] о «диктатуре сионистского пролетариата», Бен-Гурион стал руководить «Гистадрутом» не столько как рабочим объединением, сколько как протоправительством готового вот-вот состояться государства: единая бюрократия, отвечающая за рабочие места, здравоохранение, образование и вооруженная оборона поселений («Хагана») в тесной координации с Департаментом общественных работ.