Тем не менее в 1948 г. Израиль был создан Лондоном, что было одним из последних деяний империи, пребывавшей в серьезном упадке, но все еще обладавшей достаточным колониальным влиянием. Британская мощь была неотъемлемым условием сионистской колонизации. Без силового участия британской полиции и армии она была бы практически невозможна. Арабское большинство (90 процентов населения) смогло бы остановить приток новых еврейских колонистов после Первой мировой войны без особого труда: в 1918 г. в стране было 700 тысяч арабов-палестинцев и 60 тысяч евреев. Последние находились в полной зависимости от протекции британского имперского государства. Сионизм – движение этнического национализма европейского еврейства – отныне стал формой европейского колониализма.

Один из двух претендентов на роль лидера сионизма, Хаим Вейцман, проживавший в Манчестере и благодаря своим познаниям в сфере химической промышленности взятый Черчиллем в оборот в 1915 г., достаточно рано понял, что Великобритания станет ключевым игроком в предстоящей партии, и высказывался соответственно. Его соперник в борьбе за титул великого патриарха Израиля, Давид Бен-Гурион, слишком долго напрасно тратил время и марал бумагу, хватаясь за длинные фалды османских чиновников в Стамбуле – городе, который он любил. Он хотел договориться о создании еврейского государства в качестве османской провинции с османской же помощью.

Новая биография «Государство любой ценой: жизнь Давида Бен-Гуриона» (A State at Any Cost: The Life of David Ben-Gurion) за авторством израильского историка Тома Сегева последовательно опровергает миф о Бен-Гурионе как о романтически настроенном юном социалисте-сионисте и первопроходце, архитекторе рабочего единства и неизменно прозорливом отце нации, ведущем свой народ от одной чудесной военной победы к другой{192}. В версии Сегева его герой никогда не был оригинальным мыслителем, а свои сионистские взгляды усвоил от отца, служившего судебным писцом в царской черте оседлости. В 1906 г., в двадцатилетнем возрасте, он выехал в Палестину «от отчаяния», провалившись при попытке получить место в Варшавском политехническом институте и не считая себя обладающим коммерческой жилкой, чтобы переехать в Америку.

Яффа с ее восточными улочками была «хуже, чем Плоньск». Бен-Гуриону не нравилась сельскохозяйственная работа, а также то, что еврейские фермеры предпочитали нанимать дешевых и квалифицированных арабских рабочих. Чувствуя себя в османском Иерусалиме не в своей тарелке, он предпочитал Салоники и Стамбул (в то время Константинополь), где изучал юриспруденцию в университете, надеясь на дальнейшую карьеру в качестве министра османского правительства, где он смог бы представлять еврейскую общественность.