К 1926 г. Реза-хан, до того заигрывавший с идеей об учреждении республики, взошел на трон, сумев убедить меджлис свергнуть последнего шаха из династии Каджаров. Реза был весьма причудливым в политическом смысле существом. Он до определенной степени копировал Кемаля Ататюрка, проводя кое-какие модернистские реформы, но при этом оставил сельскую местность нетронутой. Он пытался создать новую иранскую идентичность по турецкому образцу, но преуспел лишь в разжигании межэтнических противоречий.

Во время Второй мировой войны занятая Резой позиция – в пользу держав «оси» – стала беспокоить союзников. В 1941 г. англичане отстранили его от власти, заменив его сыном. Реза был отправлен в эмиграцию в Южную Америку, где через несколько лет умер. Черчилль и Сталин произвели временный раздел страны, чтобы взять под контроль нефть, считавшуюся необходимым ресурсом для войны, но вскоре после победы союзников в 1945 г. Красная армия была выведена из Ирана[198].

Британское влияние поддерживалось благодаря торговле, военной помощи и Англо-Иранской нефтяной компании, чьи управляющие вели себя как колониальные офицеры, относясь к руководителям Ирана с полнейшим пренебрежением. Поскольку доходы колебались, иранцы чувствовали, что дела ведутся нечестно. Они потребовали раздела нефтяных прибылей по принципу 50 на 50 – так же, как США договорились с Саудитами. Англичане отказались, настаивая, что контрольный пакет должен принадлежать им. Как исламские, так и светские политические группировки выступили с решительными протестами. 7 марта 1951 г. пробританский премьер-министр генерал Размара был убит в результате покушения со стороны организации «Федаины ислама». Вскоре меджлис принял резолюцию с требованием национализации нефтяной компании. Светская партия конституционалистов «Национальный фронт» набирала популярность, и под давлением уличных демонстраций шах назначил лидера партии Мохаммеда Мосаддыка премьер-министром.

1 мая 1951 г. Мосаддык подписал указ о национализации нефтяной промышленности. Изможденное и к тому моменту лишенное какого-либо видения правительство лейбористов в Великобритании расценило этот шаг как серьезный удар по британскому влиянию в регионе, а также экономическую катастрофу. Они были правы по обоим пунктам. Министр иностранных дел Герберт Моррисон высказался в пользу немедленного военного вмешательства, но Белый дом чувствовал себя неуверенно и посоветовал Эттли вести себя осторожно. Военный министр от лейбористов Эмануэль «Мэнни» Шинвелл проклинал судьбу. Он тоже был за короткую и стремительную войну, но считал, что если эта возможность исключается, тогда англичанам придется продемонстрировать свою жесткость как-то иначе: