Несколько позже, 25 мая, я произвел реорганизацию высшего руководства в Морском министерстве. Капитан Б.П. Дудоров стал первым заместителем министра по стратегическим и политическим вопросам, а капитан Кукель – вторым заместителем министра по техническим операциям.

В тот день, когда был оглашен новый состав Временного правительства, я издал свой первый приказ. Приведу его здесь, поскольку он свидетельствует, что капитуляция перед анархией, присутствовавшая в рекомендациях поливановской комиссии, стала делом прошлого:

«Взяв на себя военную власть государства, объявляю:

1) Отечество в опасности, и каждый должен отвратить ее по крайнему разумению и силе невзирая на все тяготы. Никаких просьб об отставке лиц высшего командного состава, возбуждаемых из желания уклониться от ответственности в эту минуту, я поэтому не допущу;

2) Самовольно покинувшие ряды армии и флотских команд (дезертиры) должны вернуться в установленный срок (15 мая);

3) Нарушившие этот приказ подвергнуты будут наказанию по всей строгости закона».

Прочитав этот приказ, все, кто присутствовал на тайном совещании с Гучковым, должны были понять, что следовать его примеру – дело рискованное. Кроме того, приказ был призван успокоить людей, встревоженных ростом актов насилия со стороны дезертиров, показав, что против этого зла ведется серьезная борьба.

На переговорах с новыми министрами-меньшевиками Скобелевым и Церетели, которые также входили в состав Исполнительного комитета Петроградского Совета, было решено, что в будущем все комиссары, прикрепленные к воинским частям, будут назначаться и смещаться лишь по решению военного министра, а те, что уже назначены Исполнительным комитетом, перейдут под его юрисдикцию. В то же время мы отозвали из штаба Петроградского военного округа представителей Совета, находившихся там в качестве наблюдателей.

Генерал Корнилов, командовавший Петроградским военным округом, как и Гучков, не сумел завоевать доверие солдат и членов Совета. Поэтому я заменил его молодым офицером, генералом П.А. Половцевым, который недавно вернулся с фронта и в момент революции работал в Военной комиссии Думы. Его отношения с солдатами носили дружеский характер. По просьбе Половцева в помощники ему, главным образом для пропагандистской работы в войсках, я назначил лейтенанта А. Кузьмина[88], зная, что этот человек предан своей стране.

В ходе этих предварительных работ мы с коллегами искали выход из затруднительной ситуации, созданной Гучковым, который отказался подписывать «Декларацию о правах солдат». Совсем отменить декларацию было нельзя, поскольку большая ее часть была включена в приказ Гучкова № 114 от 5 марта (отмена некоторых положений и ограничений, касающихся военнослужащих). Однако вскоре выход был найден. Стараясь не посягать на новые личные и политические права, провозглашенные Временным правительством, мы восстановили полномочия командного офицерского состава, без которых армия просто не могла функционировать.