На рассвете 6 июля генерал фон Ботмер предпринял яростную атаку и прорвал Русский фронт. Краткое донесение об этом событии поздним вечером того же дня поступило в правительство, а за ним последовало официальное коммюнике ставки Юго-Западного фронта, опубликованное 8 июля во всех газетах. Ошеломляющая новость о поражении повергла всю страну в состояние шока. Коммюнике гласило:

«В 10 часов утра 607-й Млыновский полк, находившийся на участке Баткув – Манаюв, самовольно оставил окопы и отошел назад, следствием чего явился отход и соседей, что дало возможность противнику развить свой успех. Наша неудача объясняется в значительной степени тем, что под влиянием агитации большевиков многие части, получив боевой приказ о поддержании атакованных частей, собирались на митинги и обсуждали, подлежит ли выполнению приказ, причем некоторые полки отказывались от выполнения боевого поручения и уходили с позиций, без всякого давления со стороны противника. Усилия начальников и комитетов побудить к исполнению приказов были бесплодны».

Однако на самом деле все происходило совсем не так.

В реальности, как выявило расследование, проведенное по приказанию главнокомандующего генерала Брусилова, дивизия была буквально сметена с лица земли огнем нескольких сот вражеских полевых орудий (в русской же дивизии их имелось только шесть) и ее потери составили 95 офицеров, включая двух полковых командиров, и до 2000 рядовых из уже неполного состава дивизии. Судя по всему, офицер, который писал это коммюнике, либо действовал по злому умыслу, либо в состоянии паники.

Из этого коммюнике генерал фон Ботмер мог заключить, что дисциплина в Русской армии находится даже в худшем состоянии, чем это было в действительности.

Можно сослаться и на другие примеры, когда подобные недобросовестные сообщения с поля боя помогали врагу. По какому-то странному совпадению официальные донесения с фронтов неизменно подчеркивали крайний недостаток дисциплины у рядовых и доблестное поведение офицеров, никогда не упоминая о храбрости и самопожертвовании, проявленных солдатами.

За долгие годы, прошедшие со времени поражений русской революционной армии, я нередко задавался вопросом, как бы вела себя 11-я армия под огнем артиллерии фон Ботмера, если бы первые донесения о вражеском наступлении оказались правдой. Одно из самых серьезных последствий этих недобросовестных сообщений заключалось в том, что они еще сильнее подрывали дисциплину в войсках. Солдатам не требовалось ждать итогов расследования по делу Млыновского полка, чтобы понять, что полк был оклеветан, и их недоверие к офицерам начало перерастать в мстительность. Они считали, что Верховное командование пыталось переложить всю вину на их плечи с тем, чтобы вернуться к старым порядкам. Были ли оправданы подозрения солдат, сейчас уже не имеет никакого значения. Важно то, что официальные сообщения о положении на фронте прибавляли уверенности врагу, но отнюдь не нашим войскам.