Рано утром 4 июля мы получили первые официальные донесения о вооруженном восстании рабочих и солдат в Петрограде, организованном Лениным. В истории оно известно как восстание 3 июля[98].

Вести о нем не слишком меня встревожили – я полагал, что в столице достаточно надежных войск, – и я начал объезд тех дивизий, которым первым предстояло идти в бой 9 июля. Увиденное произвело на меня гораздо более благоприятное впечатление, чем на Деникина.

Однажды, когда я шел по опушке леса позади линии окопов, я заметил группу солдат, собравшихся под деревом в кучку и поглощенных чтением какой-то брошюры. Едва заметив нас, они зашвырнули ее за дерево и убежали в лес. «Принесите мне ее», – велел я одному из адъютантов. Быстро проглядев брошюру, я передал ее сопровождавшим меня офицерам. Это был последний номер «Товарища» – подрывного еженедельника, издававшегося для русских солдат германским штабом в Вильне. В статье под названием «Россия и наступление», под которой стояла дата «3 июля», автор, ссылаясь на Петроградское телеграфное агентство, сделал следующее любопытное предсказание: «Согласно сообщениям, полученным из России, наступление в Галиции возбудило всеобщее негодование в русском народе. Во всех крупных городах собираются толпы людей, протестующих против массовых убийств сыновей России. Нарастает волна гнева против англичан, которых все считают ответственными за продолжение ужасов войны. Керенского открыто называют предателем родины. В Москве прошли массовые демонстрации, на разгон которых брошены казаки. Нынешнее положение не может более продолжаться. «Русское слово» сообщает, что осадное положение в Петрограде ужесточилось. За последние несколько недель было арестовано много крайне левых социалистов. Газеты сообщают, что вожди крайних левых были вынуждены покинуть Петроград и скрыться в глубине страны».

Очевидно, редактор «Товарища» заранее знал о восстании большевиков 3 июля. Фактически он пытался заразить солдат на линии фронта теми же идеями, которые пропагандисты Ленина вколачивали во время восстания в головы петроградских солдат и кронштадтских матросов. Немцы выступали заодно с большевиками, призывая к свержению Временного правительства и к неповиновению военным приказам. И те и другие утверждали, будто Керенский и офицеры начали галицийское наступление, действуя по указке иностранных капиталистов. В этом выпуске «Товарища» не хватало только большевистского лозунга «Вся власть Советам» – германских союзников Ленина мало интересовало, какой режим намереваются установить большевики. Немцы хотели парализовать русские войска на фронте и разрушить административный аппарат страны, чтобы Россия оказалась в их полной власти, а после этого разгромить западных союзников. Согласно донесениям нашей разведки, германские дивизии спешно переводились на Восточный фронт. Картина складывалась ясная: готовилось двойное контрнаступление. Оно началось 3 июля с удара в спину, который нанес Ленин, а теперь следовало ожидать фронтальной атаки войск Людендорфа.