Надежда на заключение сепаратного мира ненадолго ожила у немцев осенью 1916 г, когда министром иностранных дел стал Штюрмер, а министром внутренних дел – Протопопов[103]. Примерно в то же время Ленин с Крупской снова стали жаловаться на недостаток средств, но их финансовые трудности продолжались недолго.
3 декабря 1917 г. министр иностранных дел барон фон Кюльман отправил следующую телеграмму кайзеру Вильгельму II:
Распад Антанты и последующее возникновение приемлемых для нас политических комбинаций представляют собой важнейшую цель нашей военной дипломатии. Россия (на мой взгляд) является самым слабым звеном во вражеской цепи.
Следовательно, задача состоит в том, чтобы постепенно ослабить его, а при возможности и совершенно устранить. Такова цель подрывной деятельности, проводящейся нами в России за линией фронта и в первую очередь заключающейся в (энергичной) помощи сепаратистским тенденциям и поддержке большевиков. Ведь до того, как большевики стали регулярно получать от нас по различным каналам денежные субсидии, они не имели возможности издавать свой главный орган «Правду» для проведения действенной пропаганды и расширить изначально узкую базу своей партии. Теперь большевики пришли к власти…
…Отвергнутая своими бывшими союзниками и лишенная финансовой поддержки, Россия будет вынуждена обратиться к нам за помощью. Мы сможем оказать помощь России различными способами… Она может быть предоставлена в виде авансов за поставки из России зерна, сырья и т. д, осуществляющиеся под контролем вышеупомянутой комиссии. Помощь на такой основе, масштабы которой при необходимости можно увеличить, по моему мнению, будет способствовать быстрому сближению двух стран…»
На следующий день, 4 декабря 1917 г, Кюльман получил телеграмму от Грюнау, своего представителя при Генеральном штабе, который сообщал, что «его величество Кайзер выразил согласие с предложенным вашим превосходительством планом сближения с Россией».
Общую сумму германских денег, полученных большевиками до и после захвата власти, профессор Фриц Фишер оценивает в 80 миллионов золотых марок[104].
Падение монархии 12 марта оказалось полным сюрпризом и для жителей России, и для германского правительства, и для творцов «генерального плана». Несколькими неделями ранее на митинге швейцарских рабочих Ленин заявил слушателям, что в России обязательно произойдет революция, но вряд ли ее дождется его собственное поколение. Когда рано утром 28 февраля к Ленину прибежал один из его товарищей и сообщил, что в Петрограде началась революция, Ленин отказывался верить. Какое-то время он находился в полном замешательстве, но вскоре оправился от него, и 3 марта послал письмо Александре Коллонтай, своей ближайшей соратнице, находившейся в Норвегии. В нем он писал: