…Генерал Людендорф просит ваше превосходительство прислать надежного социал-демократа и, для равновесия, члена национальной партии (свободного консерватора) для участия в переговорах. Со стороны армии можно было бы направить на переговоры бывшего военного атташе в Париже полковника фон Винтерфельда (ныне главный квартирмейстер в Митау). Ваше превосходительство могло бы приставить к нему какого-либо молодого дипломата, более сведущего в подобных процедурах.

Генерал Людендорф исключает возможность проведения переговоров на нейтральной территории. Подошли бы Митау, Рига или какое-либо место между линиями фронта, куда для переговоров можно было бы провести телеграфную связь.

Я сообщил генералу Людендорфу взгляды вашего превосходительства на союз Литвы с Курляндией под эгидой герцога. Он войдет по этому поводу в контакт с главнокомандующим на востоке. Слово «аннексия» следует заменить на «уточнение границ».

Генерал просит сообщить ему о позиции вашего превосходительства.

(подпись) Аесснер».

Если парламентеры сообщали 4 мая, что они наладили связь со Стекловым в Петрограде, то очевидно, что они не в первый раз появлялись у немцев. Действительно, германский министр пропаганды и влиятельный член католического центра в рейхстаге Эрцбергер пишет в своих мемуарах, что двумя днями ранее, 2 мая, генерал Гинденбург сказал ему о попытке каких-то русских делегатов начать переговоры «на своих собственных условиях мира».

Если мы переведем эти даты с нового стиля на старый, то увидим, что таинственные русские «парламентеры» на фронте пытались начать мирные переговры именно в тот момент. (19 и 21 апреля), когда в столице произошли вооруженные демонстрации, организованные большевиками[108]. Однако из этих демонстраций ничего не вышло, и посланцы «от Стеклова» больше на фронте не появлялись[109].

Однако из всех документов, относящихся к этому делу, становится совершенно ясно, что Гинденбург, Людендорф, Бетман-Гольвег, Циммерман и даже сам кайзер готовились к серьезным переговорам о сепаратном мире с некими лицами в Петрограде, которых считали достаточно влиятельными, чтобы навязать стране свою волю. Генерал Гоффман, реально командовавший Восточным фронтом, столь скептически относился к приказу отправляться вместе с Эрцбергером за инструкциями в Стокгольм, что в своей книге «Война упущенных возможностей» даже приходит к абсурдному выводу, будто «Керенский присылает к нам своих людей якобы для мирных переговоров, чтобы отвлечь внимание германских военных властей, тем временем готовя русские армии к наступлению».