29 августа в 11 часов утра полковник Барановский привез мне донесение от полковника Вороновича, командовавшего гарнизоном Луги. Воронович сообщал, что казаки под командованием генерала Крымова отказались идти на Петроград и угрожают своему командиру. Необходимо было не допустить расправы над генералом, и я отправил в Лугу друга Крымова, полковника Генштаба Самарина с тем, чтобы тот доставил Крымова в Петроград, ко мне в Зимний дворец. Посетив полковника Вороновича в Луге, Самарин далее отправился в ставку Крымова.

Лишь в 1936 г. я узнал, что по пути генерал Самарин заехал в штаб генерала Алексеева «за инструкциями». Генерал Алексеев «санкционировал» мой приказ привезти Крымова в Петроград, но добавил, что сперва хочет сам поговорить с Крымовым.

Ночью 30 августа Крымов советовался с Алексеевым. Ко мне он прибыл лишь на следующее утро в 10 часов. При моем разговоре с Крымовым присутствовали оба заместителя военного министра – полковники Якубович и князь Туманов, а также И. Шабловский, председатель Чрезвычайной комиссии по расследованию дела Корнилова.

Генерал Крымов, честный и мужественный воин, начал разговор с заявления о том, что его корпус двигался на Петроград для содействия Временному правительству и не планировал никаких враждебных действий против правительства. Очевидно, в результате своей ночной беседы с генералом Алексеевым Крымов пытался скрыть цель похода на столицу, повторяя ложную версию, распространяемую друзьями Корнилова. Однако не в натуре Крымова было лгать. Неожиданно он оборвал себя и достал сложенный лист бумаги, пояснив: «Это – приказ».

Я прочитал приказ № 128, после чего передал его председателю Чрезвычайной комиссии. Далее Крымов признал, что в начале августа находился в Ставке, где велась военная подготовка к походу на столицу. Он также сообщил, что согласно принятому в то время плану город предполагалось разделить на военные сектора и что генерал Корнилов назначил его командующим специальной «Петроградской армией».

Я уверен, что положение стало для Крымова невыносимым, когда он безнадежно запутался во лжи. Во-первых, он не признался открыто о своем участии в заговоре, и во-вторых, параграф 4-й в его приказе начинался с лживого заявления об инспирированных большевиками беспорядках в столице.

Я спросил его, зачем он прибег к такому откровенному вымыслу. Крымов ответил расплывчато – очевидно не желая скомпрометировать своих сообщников в столице, которые советовали ему инсценировать большевистское восстание в момент его прибытия в Петроград.