В своей книге о событиях в России осенью 1917 г. Фердинанд Гренар, французский дипломат, который в то время жил в России и хорошо знал страну, сделал следующее замечание:

«Союзники России были ослеплены своим желанием любой ценой не допустить ее выхода из войны. Они уже не осознавали, что в тот момент было возможно, а что невозможно. Они лишь сыграли на руку Ленину, еще сильнее изолировав премьер-министра Временного правительства от народа. Они не могли понять, что дальнейшее участие России в войне будет иметь своим неизбежным последствием внутреннюю междоусобицу и нестабильность во время переходного периода. Досаждая Керенскому своими постоянными просьбами, если не сказать – требованиями, – восстановить нормальную жизнь в стране, они не отдавали себе отчета в обстоятельствах, в которых ему приходилось работать, и фактически лишь вносили свой вклад в хаос, с которым он пытался справиться. Брюс Локкарт, служивший во время войны в британском консульстве в Москве, придерживался такого же мнения о политике союзников в отношении России».

Истинные намерения союзных держав в отношении Временного правительства после падения монархии станут известны лишь после публикации секретных архивов соответствующих правительств. Однако ясно одно: борьба с германскими силами на Русском фронте после падения монархии привела к причудливой расстановке сил, принадлежавших не только к двум противоположным лагерям – Россия и союзники против Германии и Ленина, – но и составлявших треугольник: Россия и Временное правительство, Корнилов и союзники России, Людендорф и Ленин.

Сам генерал Корнилов сошел со сцены 30 августа, но его сторонники продолжали свои попытки ослабить позиции Временного правительства.

Союзники упустили из виду один момент, когда стали оказывать помощь Корнилову. Тогда им не приходило в голову, что после захвата власти у военного диктатора не будет времени на империалистическую войну – все его силы будут потрачены на гражданскую войну. Более того, они не понимали, что многие русские сторонники Корнилова считали продолжение войны с Германией после «развала армии в результате революции» чистым безумием. Фактически к осени 1917 г. не только большевики, но и значительная доля либерально и консервативно настроенных кругов, благожелательно относившихся к Корнилову, считали победу союзников немыслимой. Они могли бы воспользоваться словами Троцкого, сказанными накануне Брест-Литовского мира, о «невозможном допущении».

Судя по всему, Корниловский мятеж ничему не научил союзников, и позорный провал этого заговора не заставил их сменить свое нелояльное отношение к Временному правительству, как будто кто-то в Париже или Лондоне активно помогал делу Людендорфа – Ленина и стремился ускорить падение правительства, которое продолжало помогать своим «союзникам» на поле боя в невероятно трудных условиях.