«В августе 1917 г. Соединенные Штаты решили отвернуться от России, рожденной мартовской революцией, до тех пор, пока «нормальный процесс» смуты не закончится и порядок не будет восстановлен «неограниченной военной властью». Эту политику, порожденную апатией и недостатком проницательности, еще сильнее укрепляло мнение о том, что Керенский слишком заботится о радикалах, убеждение, «что мы ничего не сможем с этим поделать», и последующий вывод – «всему этому рано или поздно положит конец сильная личность».

Игнорируя приходящие со всех сторон многочисленные предупреждения о крайней пагубности такой политики для интересов Соединенных Штатов, американцы отказывались пересмотреть свою позицию до ноября 1917 г., когда власть захватили большевики».

Наши европейские союзники прекрасно знали, что с самого начала войны Россия оказалась в состоянии полной блокады[143] и что Февральская революция стала результатом неожиданного крушения монархии. Они знали, что исчезновение прежнего режима сопровождалось развалом всего административного аппарата. Они знали, что все это произошло в разгар войны, когда сами отчаянно нуждались в русской помощи. Они знали, что революционная Россия вынуждена упорно сражаться, чтобы избежать уничтожения и обеспечить свое будущее. Они знали, что Россия сумела преодолеть крайние трудности первых нескольких недель развала и анархии лишь благодаря воле народа и что к августу новая народная Россия внутренне окрепла. Они знали, как пишет Уинстон Черчилль в книге «Неизвестная война», что без России победа будет невозможна. Они знали, что в результате провала союзного наступления под руководством генерала Нивеля весной 1917 г. боеспособность англофранцузских армий стала нулевой. Они знали, что летние и осенние операции Русской армии в том году спасли Западный фронт и сорвали план германского Генштаба разгромить союзников до прибытия помощи из Соединенных Штатов.

И тем не менее, зная все это, союзные правительства установили контакты с теми, кто строил заговоры по замене законного русского правительства диктатурой. Почему они так делали? Ответ на этот вопрос я узнал лишь спустя многие годы после того, как навсегда покинул Россию.

Приложение

ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО 3-М КАВАЛЕРИЙСКИМ КОРПУСОМ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА А.М. КРЫМОВА

29 августа 1917 г.

1

Объявляю копию телеграммы министра-председателя и Верховного главнокомандующего.

2

Копия телеграммы Верховного главнокомандующего генерала Корнилова.

3

Получив телеграмму министра Керенского, командировал генерал-майора Дитерихса в штаб Северного фронта, к Главнокомандующему Северным фронтом генералу Клембовскому за получением приказаний. Генерал Клембовский приказал мне передать, что он не вступил в верховное командование армиями, так как он и все командующие признают в это тяжелое время Верховным командующим лишь одного генерала Корнилова, все распоряжения которого действительны. А казаки давно постановили, что генерал Корнилов несменяем, о чем и объявляю всем для руководства.