4

Сегодня ночью из Ставки Верховного командующего и из Петрограда я получил сообщения о том, что в Петрограде начались бунты. Голод увеличивается еще и оттого, что обезумевшие от страха люди при виде двигающихся к Петрограду своих же войск разрушили железные дороги и тем прекратили подвоз продовольствия к столице. И каких же войск испугались? Тех, которые присягали на верность новому строю, тех, которые на Московском совещании громко заявили, что лучшим правлением для России они считают республиканский образ правления. Напрасны ложные наветы, что часта войск, двинутых в сторону Петрограда, направляют для изменения существующего строя. Уже из телеграммы генерала Корнилова вы видите, что он признает и считает, что лишь одно Учредительное собрание может сказать свое последнее слово, какому государственному строю надлежит быть у нас. За другим нас посылают. Вы недавно читали в газетах о громадных взрывах пороховых заводов в Казани; теперь получены сведения, что хотят взорвать пороховые заводы вблизи Петрограда, начинаются бунты и в это время, когда враг у ворот нашей столицы, имеющей большое количество заводов, работающих на оборону. Теперь, как никогда, в столице должен быть порядок.

Для поддержания этого порядка мы и посылаем вас. Я твердо верю, что никто из вас не хочет видеть гибели и позора своей родины.

Глава 22 Союзники и русское правительство

Глава 22

Союзники и русское правительство

Вплоть до момента свержения царя все иностранные дипломатические представители в России вели себя в строжайшем соответствии с этикетом и протоколом. Само собой, никто из них не отваживался вмешиваться во внутрироссийские дела. Но едва произошел переворот, как ситуация резко изменилась. Все дипломатические приличия мгновенно оказались забыты. Впервые дипломатический корпус посчитал себя свободным налаживать связи с какими угодно кругами. Разумеется, с формальной точки зрения он мог так поступать и раньше, но на практике иностранные дипломаты вращались лишь в придворных кругах и в высшем обществе. Теперь же, в свободной России, любой из них может отправляться куда ему угодно, посещать любые заседания и присутствовать на любых митингах. Некоторые дипломаты придерживались прежних обычаев и продолжали бывать лишь в излюбленных салонах, но прочие спешили завязать дружбу с только что вернувшимися политическими ссыльными, вчерашними заключенными.

Большинство союзных дипломатов критически относились к Временному правительству и даже вставали к нему в открытую оппозицию. Нас обвиняли в слабости, бесхребетности, нерешительности и в прочих грехах. Дипломаты наравне с простыми солдатами и рабочими быстро выучились искусству злоупотреблять вновь обретенной свободой. Свобода собраний естественным образом привела к установлению более тесных связей с лицами, чьи симпатии разделялись некоторыми посольствами и отдельными военными атташе союзников. В долговременном плане это не слишком отличалось от поощрения активности тех лиц, которые в глазах иностранцев выглядели истинными патриотами. Поэтому не вызывает большого удивления, что очень скоро почти все представители союзных дипломатических миссий благодаря своему отношению к ситуации, а также связям в столице обзавелись сторонниками из числа убежденных противников Временного правительства как в Петрограде, так и в Ставке.