Свой вклад в общий хаос вносили и центральные комитеты самых влиятельных антибольшевистских и антигерманских социалистических, либеральных и консервативных партий, которые занимались своей деятельностью под самым носом у кремлевских правителей.

Вожди этих организаций нередко встречались с различными представителями союзников России, чей дипломатический ранг зависел от того, какое значение «союзники» придавали конкретной организации. Само собой разумеется, что все эти организации вели подпольную работу. В то время благодаря неэффективности тогдашней системы Чека это было сравнительно несложно. В секретных встречах принимали участие даже лица, разыскиваемые большевиками – включая меня. Однако стоит ли говорить, сколько авантюристов и агентов разведки внедрились в бесчисленные комитеты, организации и «миссии». Этот политический хаос пришел к печальному концу после восстания левых эсеров, убийства барона фон Мирбаха, неудачного покушения на жизнь Ленина и бесчеловечной казни тысяч заложников. Но все это еще было впереди.

В то время вести подпольную работу в Москве было гораздо легче, чем в Петрограде, и ни организация встреч в квартире у Нелидовой, ни мои посещения других подпольных собраний не составляли никакого труда. Сейчас мне самому кажется совершенно невероятным, чтобы меня бесстрашно навещала заклятый враг Кремля Екатерина Брешковская, известная как «бабушка русской революции». Однажды вечером, когда я провожал ее домой, мы даже миновали дом барона фон Мирбаха.

Я рассказал Брешко-Брешковской, что привело меня в Москву, и поведал ей свои планы пробраться на Волгу. Но она спокойно ответила: «Они вас не пустят». Под словом «они» она имела в виду членов ЦК партии эсеров, с которыми порвала из-за их отношения ко мне. Она была знакома с настроениями в левых кругах и очень подробно рассказывала мне об их внутренних разногласиях, ненадежности их положения и о хаотическом состоянии их организаций.

Не помню точной даты этого разговора, но знаю, что он состоялся после встречи с Борисом Флеккелем, моим юным сотрудником из Петрограда, замечательным и целеустремленным человеком. Он тоже собирался отправляться в Поволжье и радовался возможности поехать туда вместе со мной. Он начал необходимые переговоры, но через несколько дней явился печальный и подавленный, сказав мне только, что возникли «затруднения». Очевидно, некоторые партийные вожди не одобряли моих планов. Вскоре я узнал причины их неодобрительного отношения к моему намерению ехать на Волгу. В то время «Союз возрождения России» занялся важной политической работой. Я узнал о существовании этой организации еще в Петрограде, но имел лишь смутное представление о ее деятельности и целях. После Октябрьской революции и Брест-Литовского мирного договора все крупные политические партии раскололись на бесчисленное множество фракций, нередко враждебных друг другу. «Союз возрождения России» был организацией единственной в своем роде, а не обычной коалицией демократических и социалистических партий. Некоторые члены «Союза» принадлежали к партии народных социалистов, другие к эсерам, кадетам, плехановской группе «Единство», к кооператорам и т. д. Их объединял общий подход к фундаментальной проблеме и осознание необходимости согласованных действий для ее решения. Они верили, что национальное правительство должно быть создано на демократических принципах в как можно более широком смысле и что в сотрудничестве с западными союзниками России следует восстановить антигерманский фронт. За восстановление фронта решительно выступали не только политические сторонники «Союза» – эта идея находила единодушную поддержку и в тех партиях, к которым принадлежали его члены. В той же струе проходила деятельность Национального центра – организации, в которую входили кадеты, а также умеренные и даже консервативные группы, не признававшие Брест-Литовского мирного договора и готовые сотрудничать с «Союзом» ради достижения общей цели. Национальный центр был тесно связан с Добровольческой армией генералов Алексеева и Деникина. Я являлся горячим приверженцем идеи о приемлемом национальном правительстве и активного военного сотрудничества с союзниками с учетом текущих обстоятельств и считал работу «Союза возрождения России» исключительно важной для страны. Я не собирался ни вмешиваться в деятельность «Союза», ни давать повод для разногласий между двумя этими патриотическими организациями, у которых и так хватало идеологических затруднений. Меня питала уверенность в том, что после всех ужасных испытаний обе стороны преодолеют свои трудности и предрассудки, объединившись в любви к народу и в исполнении своего долга перед государством, и что такие выдающиеся люди, как генерал Алексеев, Чайковский (народный социалист), Астров (кадет), Авксентьев (эсер) и прочие восстановят истинную государственную власть на фундаментальных принципах духовной и политической свободы, равенства и социальной справедливости, провозглашенных Февральской революцией.