Единственным путем спасти Россию оставалась политика, основанная на уверенности, что Германию ожидает крах, и на убеждении, что России следует помогать союзникам, пока не кончится война. Я все более проникался этой мыслью, пока знакомился с атмосферой в Лондоне. У меня не было бы сомнений, что неминуемая победа союзников послужит сигналом для освобождения России и ее возврата к свободе – в чем были твердо убеждены те, кто посылал меня с этой миссией, – если бы единство и патриотический дух русского народа не были бы столь сильно подорваны.

На третий или четвертый день моего пребывания в Лондоне ко мне явился прекрасно одетый, приятный молодой человек. Это был Филип Керр, личный секретарь премьер-министра, который прибыл с приглашением посетить Ллойд-Джорджа на следующее утро. Пообещав быть там в назначенное время, я попросил Керра передать премьер-министру, что меня будет сопровождать доктор Гавронский в качестве переводчика, так как в то время я совершенно не знал английского.

Должен признаться, что ожидание встречи с Ллойд-Джорджем, как я ни стремился к ней, заставило меня изрядно понервничать. Я сгорал от нетерпения, так как всегда проявлял живой интерес к карьере этого «волшебника из Уэльса», известного своим неподражаемым обаянием и способностью полностью подчинять других людей своей воле; но меня возбуждало и то, что он оказывал колоссальное влияние на политику Антанты. В то же время я беспокоился, поскольку не знал, в какой степени политика дипломатов союзных держав в России по отношению к Временному правительству отражала личные взгляды британского премьер-министра.

Вскоре после ухода Керра меня неожиданно посетил русский поверенный в делах В.Д. Набоков, узнавший о моем приезде в Лондон. Набоков был проницательным дипломатом с обширными связями в правительстве и в обществе, прекрасно разбиравшимся в политической и дипломатической жизни Лондона. Его донесения Милюкову и Терещенко, которые я имел возможность время от времени читать, всегда оказывались чрезвычайно уместными и полными любопытных и оригинальных замечаний о людях и событиях.

Его визит был очень своевременным, так как я был рад побеседовать с ним перед встречей с Ллойд-Джорджем. Узнав о цели моей поездки, Набоков тщательно и подробно изложил взгляды различных официальных деятелей на положение в России, но его слова звучали не очень утешительно. Во всем, что он говорил, явственно звучала пессимистическая нотка, смутно проглядывавшая в его отчетах об отношении Великобритании к России. И в первую очередь он не питал ни малейшей уверенности в успехе моей миссии. Между прочим, так же относился к ней и Гавронский, который долго жил в Лондоне и был отлично осведомлен о местных настроениях.