Ллойд-Джордж, несомненно, руководствовался некими скрытыми мотивами в попытке восстановить отношения Великобритании с экономически и политически опустошенной Россией накануне мирной конференции с участием Германии. Однако нет сомнений и в том, что на него повлияли эти заигрывания большевиков, в самом деле нуждавшихся в международной поддержке. Это в полной мере подтвердилось в первые дни предварительных заседаний Совета десяти, на которых обсуждалась проблема России.

Впоследствии из разговора с Бернардом Барухом, который изредка выполнял личные поручения президента США, я узнал, что большевики с момента своего прихода к власти обращались с аналогичными предложениями и к Белому дому. Эти два факта имеют определенное историческое значение и непосредственно связаны с тайной поездкой Уильяма Буллита в Россию весной 1919 г.

Как я уже упоминал, еще до открытия мирной конференции судьба России была решена раз и навсегда Верховным советом («Большой пятеркой»)[176]. Когда наконец прибыла совместная делегация деникинского и колчаковского правительств, ее даже не пустили в зал заседаний. Делегатов ни разу не принял ни сам Совет, ни отдельные его члены.

Россия оказалась в парадоксальном положении, не имеющем прецедентов в истории.

Ее название не значилось в списке участников конференции по той простой причине, что Россия не входила в число победительниц; война была выиграна после того, как Россия стала «нейтральной страной, заключившей мир с врагом».

А так как бывшие союзники не завоевали ее, ее названия не было и в списках проигравших. Фактически, если бы не Россия, союзники бы никогда не победили.

Союзные нации, ставшие хозяевами мира, надеялись, что своими действиями они исключат Россию из списка мировых держав, отбросят ее за границы допетровской России и отрежут от Европы поясом небольших независимых государств.

Не пустить Россию на мирную конференцию было легко, но сознательно игнорировать ее при попытках изменить баланс сил в Европе и Азии – абсолютно невозможно. Законное место России в зале заседаний оставалось пустым, но над этим местом незримо парил ее призрак.

На следующий день после того, как русская делегация получила отказ, «Большая пятерка» продолжила обсуждение «русского вопроса».

«Россия – громадная страна, занимающая большую часть Восточной Европы и значительную часть Азии, – заявил Ллойд-Джордж. – Определив ее судьбу, мы должны найти правительство, согласное с нашим решением».

Понадобилось несколько дней бурных дискуссий, чтобы решить, к какому правительству обратиться. Ряд ораторов, включая самого Ллойд-Джорджа, склонялись к тому, чтобы договориться с Москвой, в то время как другие – например, Клемансо – не желали об этом слышать и настаивали на переговорах с Колчаком и Деникиным. Наконец, к 22 января страсти поутихли и был достигнут компромисс: все правительства де-факто на территориях, ранее входивших в состав Российской империи, будут приглашены для встречи на Принцевых островах с целью заключить необходимое соглашение. Вряд ли стоит говорить, что идея провести примирительную встречу в разгар ожесточенной гражданской войны была и психологически неприемлема, и политически невозможна.