Горе матери было большое. В это время как раз пришел Андриенко. Я дала ему тысячу рублей, поручила отправиться в Павловскую слободку с нашими документами и объяснить юнкерам, как ехать, дав им хотя бы по 75 рублей. Матерям я дала по 150 рублей. Андриенко тотчас же простился. Я узнала позже, уже будучи на Дону, что юнкера спаслись.

Жена полковника Матвеева рассказала, как ночью ее с детьми выбросили из корпусной квартиры. Отправилась она к Н.И. Гучкову с просьбой устроить ее на время, хотя бы в сарае.

– Ну и что же Гучков? – полюбопытствовала я.

– Извинился, что места нет. А я, просидев до утра на улице, детей отвезла к одним знакомым на дачу в Ново-Георгиевск, сама же легла в больницу после неудачных родов.

Отъезд наш был назначен на 2 декабря. Андриенко сказал мне, что в одиночку поедет на Дон человек 40, а с нами оказалась команда до 60 человек. Мы прекрасно понимали, что ни муки не получим, ни мануфактуры не вывезем, – лишь бы людей вывезти! Пришел ко мне какой-то полковник, начальник штаба Корнилова во время войны, принес важные бумаги для передачи Корнилову.

Утром 2 декабря я отправилась к Когану. Он, видимо, всей душой хотел помочь моей работе, но многого уже не мог сделать. От него я получила еще 7000 рублей.

Затем я поехала к Родченко, давшей мне тысячу рублей, от Родченко – к Гучкову, не давшему ни копейки, но зато попросившему меня препроводить его брату, в Кисловодск, и другим деятелям множество «важных» пакетов, запечатанных множеством печатей. Гучков говорил, что доставка этих пакетов важнее доставки офицеров… Он добавил, что Россия не забудет моей работы, хотя я и полька и т. д.

* * *

2 декабря, в 9 часов вечера, вооруженные новыми сопроводительными бумагами, мы уехали на Дон, забрав команду в 70 человек. Дорога на этот раз была невыносимо тяжела. Нам дали всего один товарный вагон, так что некоторым из нас пришлось разместиться в других вагонах. По всему пути валялись трупы офицеров, а в Воронеже были даже трупы расстрелянных рабочих, сваленные около станции. В Воронеже и Лисках встретились нам наши солдаты, оставили им по 500 рублей на человека и комитетские бланки.

– Многих из офицеров мы выручили, – рассказывали они.

Я знала, что это правда. Немало встретила я офицеров, пробравшихся в Новочеркасск только благодаря помощи этих солдат. Да и генерал Эрдели говорил мне, что офицеры рассказывали о каких-то таинственных солдатах, помогавших офицерам на станциях.

В Новочеркасск мы прибыли только 6 декабря. Наша команда ушла частью в казармы Корниловского полка, частью – в Георгиевский полк, к Святополк-Мирскому, которого очень любили офицеры. Генерал Эрдели встретил меня, как всегда, радушно и сообщил, что несколько раз звонил М.П. Богаевский, спрашивал, когда я приеду, и просил сейчас же по приезде к нему.