В этот день я успела еще побывать на кладбище и отслужить панихиду на могилах добровольцев. А на следующий день – обратно в Москву. Приехала 11 декабря утром.

С вокзала отправилась домой, а Андриенко – в комитет, где он еще находился на довольствии. Крылов знал о наших поездках; мы и не скрывали, по каким бумагам продолжаем ездить.

Положение в Москве ухудшалось с каждым часом. Умножались расстрелы офицеров. Все больше было желающих бежать из Москвы. Оставленные мною документы разошлись в несколько дней…

Опять наведалась к Гучкову… и опять клялся Гучков, что надеется на Сибирь, которая ему миллионы стоит. Но денег у Гучкова я уж больше не просила… От него я поехала в общество старообрядцев. Узнала, что старообрядцы послали на Дон около 5 000 000 рублей. Меня это изумило, Каледин говорил мне лично, что денег в казне донских войск нет, и разрешена даже – чтобы их добыть – продажа водки (очереди за нею стояли целыми днями, за бутылку платили, кажется, по пяти рублей). На мой вопрос, кому посланы деньги – Каледину или Алексееву? – старообрядцы ответили: Каледину. Я объяснила, что была допущена крупная ошибка, – Алексеев и так во всем зависел от войскового правительства. Но исправить ошибку было поздно. Впоследствии Богаевский говорил мне, что деньги пришли и часть отдана Алексееву.

От староверов я поехала к Когану, который выдал мне 6000 рублей, от Когана – к М.К. Морозовой, лежавшей в госпитале Руднева. Морозова сообщила, что она с несколькими дамами организовала комитет помощи офицерам и деньги есть.

– Вот и отлично, – сказала я, – я пришлю к вам сегодня же голодающую офицерскую семью, необходимо помочь.

– Видите ли, – возразила Морозова, – нужно еще собрать комитет наших дам и выяснить, кому помогать…

Этот ответ меня взорвал.

– Помогать семьям нужно немедленно – всем, кто за этой помощью обращается. Пока вы соберете ваших дам и устроите заседание, офицерские семьи с голоду умрут. Пора забыть о традициях дамских комитетов, а начать работать так, как этого требует жизнь!

Во время нашего разговора вошла госпожа Брусилова – невестка генерала Брусилова. Мы познакомились.

– Видите? Ваши лавры нам спать не дают, – протягивая руку, сказала Брусилова. Она мне понравилась сразу…

Утром на следующий день Крылов принес мне большую пачку удостоверений.

– Что, Марья Антоновна, муку привезли? – смеялся он. – Ну ездите, пока не пришлют из совета узнать, как обстоит дело с мукой. Сейчас-то им не до муки, заняты расстрелами.

Крылов рассказал, что в комитет много приходит офицеров, многие и с деньгами. Просят снабдить документами для проезда на Дон. Есть офицеры, которых необходимо вывезти немедленно: большевики их ищут. Он просил меня ехать сегодня же.