Слава Богу, что эта чаша нас миновала, но другая опасность стояла уже у порога города.

Уходят в степи…

9 февраля по старому стилю. Проснулся я очень рано. Было темно. Сквозь дверную щель на кухне виден свет. Слышится говор, шум посуды. Я быстро оделся и вышел.

К неописуемой моей радости, за столом сидели мой дедуган и несколько добровольцев, некоторые с юнкерскими погонами. Всего человек 7–8. На рундуке лежали винтовки, папахи, фуражки, рукавицы. Пахло кожей, лошадьми, морозом. Дедуган обнял меня, крепко поцеловал, сказал: «Севочку будить не надо» – и что он уже был во флигеле, а папа спокойно спит. С вечера поел немного, разговаривал с мамой, температуры нет. Так что, слава Богу, дело идет на поправку. На мои многочисленные вопросы: где? что? как? – дедуган вкратце рассказал, что воевали эти дни у Хопра, а сейчас были у станицы Гниловской. Направляются в штаб генерала Корнилова, попутно доставили нескольких раненых в Николаевскую больницу. Видел там наших «бабарих», но не всех. И, остро прищуриваясь, улыбаясь, добавил, что Аничка сладко спала, утомилась она, бедняжка. Я смутился, стоя у пьющего чай дедугана. Я рассматривал его и весь его боевой вид. Мне стало жутко. Он страшно изменился. Когда-то холеные большие усы и душистые знаменитые бакенбарды под Александра II превратились в сплошную заросль. Он, видно, давно не брился и не подстригался. Голова была вся седая. Исхудавшее лицо было загорелое, какое-то коричневое, обветренное, испещренное невидимыми мною раньше морщинами. Руки какие-то глянцевитые и страшно холодные. Шинель серая, мятая, торчащая своими полами каким-то колом. Все они, несмотря на то что сидели в теплой кухне, были пропитаны морозом.

Допив чай, они поблагодарили наших стариков, попрощались и вышли один за другим во двор. Лошадей-то своих они завели внутрь. Дедуган задержался на кухне, о чем-то пошептался с бабушкой и другим моим дедом. Много времени спустя я узнал, о чем они шептались.

Дедуган им сказал, что не сегодня-завтра большевики город возьмут. Надолго ли – сказать трудно, но к этому надо сейчас уже приготовиться, спокойно все обдумав. Обещал еще заскочить или кого-нибудь прислать за парой теплого белья, которое он как-то неловко просил постирать и к вечеру высушить. Попутно посоветовал приготовить все необходимое для нашей молодежи, так как фронт стоит почти на окраине города и, возможно, они тоже вот-вот появятся.

После их ухода я сам закрыл ворота, калитку запер на засов. Была еще ночь. Шел мелкий снег. Я покормил Волчка в его будке, посмотрел в щель на ставень нашего флигеля, где виднелся свет притушенной керосиновой лампы. Было тихо. Откуда-то издалека из-за Ростова доносились редкие одиночные выстрелы.