Быть может, стоит читать его как мемуарную прозу? Это уже более плодотворная стратегия, но и в этом случае «Московский гамбит» отказывается работать в привычных регистрах. Во-первых, как Валя Муровцев с неизвестной целью перемещает свои рукописи по Москве, так и Мамлеев постоянно смещает реальность в сторону фантазии, причем с не самыми понятными целями. Например, в первой главе приводится точный адрес, по которому расположена коммуналка адожителей: Спиридоньевский переулок, дом 3. В реальности мамлеевский кружок собирался в доме № 3 по Южинскому переулку (ныне Большой Палашевский) – это в пяти минутах ходьбы от адреса, указанного в книге. Действие «Гамбита» разворачивается, если верить рассказчику, в 197… году. Однако в реальности барак, в котором собирался мамлеевский кружок, был снесен в конце 60-х. Таким образом, уже с первой страницы правила «Московского гамбита» становятся более-менее понятными: это книга документальная, но прочитать ее как документ может лишь тот, кто уже знает все, что в этом документе изложено. Постороннему же остается догадываться об истинном содержании романа: читателю отводится роль туповатого милиционера, а то и чекиста, изучающего рукопись на предмет антисоветчины. Роль, пожалуй, не самая приятная, а ее осознание способно вызвать тревогу не меньшую, чем штудирование тех же «Шатунов».

По мере погружения в текст это неуютное чувство лишь усиливается, когда читатель знакомится с целым войском адожителей. Обычный автор обычной мемуарной прозы, как правило, указывает реальные имена своих героев или хотя бы дает намеки, позволяющие без труда понять, о ком идет речь. Мамлеев же, напротив, награждает персонажей далеко не всегда прозрачными псевдонимами, а при их описании ограничивается чуть ли не анкетными данными: имя, фамилия, рост, цвет волос, особые приметы (если есть). В итоге на страницах «Московского гамбита» обитают десятки персонажей, но достоверно установить их прототипы можно лишь в нескольких случаях.

Так, Катя Корнилова, «подпольная царевна московских кружков, женщина лет двадцати семи с мягкими золотистыми волосами и лицом смелым и нежным», – это, несомненно, Лариса «Лорик» Пятницкая, журналистка и диссидентка, которая, по словам Мамлеева, была «вдохновительницей и аккумулятором всех тех идей, включая эзотерические, которые, как шаровая молния, проходили по Южинскому»[326]. Совершенно очевидно, кто скрывается под именем Венички Дорофеева, «автора прославленного мистического романа про алкоголиков», который «потерял единственную рукопись своей второй книги». Можно также с известной долей уверенности сказать, что прототипом эпизодического персонажа Сергея Потанина стал Игорь Холин. Об этом свидетельствуют намеки на то, что он участвовал в Великой Отечественной войне, а также описание его творческого метода: