– Я не думаю, что у него были собственные политические взгляды. Про политическую повестку мы с ним говорили только в контексте того, как там у Леши Дугова дела. «Убивать, убивать, убивать», конечно, не звучало. А так у него все в жизни было как в его книжках последних: чаек, варенье, никаких куротрупов.

– А ты позднее прямо читал?

– Пытался начать раз пять какую-то такую белибердень, аж плохо становится. Вон ту, где мужик попадает в будущее, а там русские в избушках живут, а избушки по небу летают – блядь, что?! – захохотал Олег, закрыв руками свое лицо с бородой. – Конечно, когда он начинает писать про Россиюшку, про встать с колен, очень грустно от этого становится. Знаешь, году в две тысячи шестом при личном общении такие разговоры тоже были, но они не выглядели так жалковато. Да тогда и страна еще так не скатилась.

На этом наш разговор прервался, потому что из зала донесся злобный стариковский голос: «Еб твою пизду, блядь, в рот, срака, блядь…» Это дуэт Reutoff начал свое выступление с композиции Black Mirror, названной в честь рассказа Юрия Витальевича Мамлеева «Черное зеркало».

«После конца» (2011), «Вселенские истории» (2013): избушка, полная кваса

«После конца» (2011), «Вселенские истории» (2013): избушка, полная кваса

Упомянутая Олегом книга о том, как «русские в избушках живут, а избушки по небу летают», – это роман «После конца». Начинается он за здравие: некий гражданин с раннесоветским именем Валентин и графской фамилией Уваров очутился непонятно где. Его окружили людоедские деревья и шипящая земля, а первым, кого он встретил в этом нездешнем мире, оказался ребенок, крепко укусивший его за член. Обидчика вскоре настигает возмездие: подъезжает машина, из которой выходят четверо бандитов, один из них бьет мальчика кулаком по голове, а другой его насилует. Ребенок, впрочем, воспринимает все происходящее как само собой разумеющееся. Валентина Уварова заталкивают в бандитскую машину и везут в город, где он оказывается в здании, напоминающем актовый зал школы: тут повсюду совокупляются бессмысленные человеческие существа, а командуют ими люди в синей форме. Последние вновь хватают Уварова и отвозят к его к дореволюционному русскому домику, откуда доносится девичье пение: «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, не входи, родимая, попусту в изъян…»