– Если вы желаете, конечно, сестра, это можно устроить… Поезд почти пустой… Эй, Ефименко, тут два солдата Семеновского полка отправляются на фронт. «Предложенья» им проштемпелевать и записать, и поживее!!

Когда мы входили в вагон, прибежали осчастливленные однополчане.

– Вашсродие, покорнейше благодарим! Спасибо вам, сестра, вот здорово-то вышло!!

Когда мы немножко отъехали, я говорю сестре:

– Скажите мне на милость, кто вы такая? Высочайших особ женского пола я всех знаю, по крайней мере, по виду… И что у вас за волшебная бумажка? Если вы такое важное существо, то почему вы едете, как обыкновенная пассажирка, а не следуете в отдельном салон-вагоне?

Существо посмотрело на меня и говорит:

– Особа я отнюдь не важная, обыкновенная сестра и офицерская жена, а бумажку мне на всякий случай дал отец моего мужа, и в ней сказано, что он просит всех военных чинов оказывать мне всякую помощь и содействие.

– А кто отец вашего мужа?

– Генерал Алексеев…

В этот период войны генерал Алексеев был начальником штаба Верховного главнокомандующего государя Николая II, то есть фактически распоряжался всеми вооруженными силами Российского государства. Дальше я узнал, что маленькую сестру с огромными черными глазами и в огромной черной косынке звали Елизавета Александровна, что девичья фамилия ее Немирович-Данченко, что родом она из Киева и что вышла она замуж за гвардейского улана Николая Алексеева два года тому назад.

Перед вечером в наше купе влез какой-то полковник Генерального штаба, ехавший в армию, а еще через день, в 8 часов утра, наш поезд подошел к киевскому вокзалу. На вокзале я простился со своими спутниками и ни сестры, ни полковника никогда больше в жизни не видал.

В Киеве предстояло проболтаться целый день. Поезд на Ровно отходил в восемь часов вечера. Город я знал неважно, знакомых у меня там в это время не было, и потому я проделывал все то, что проделывают все проезжающие в малознакомых местах. Пил кофе, завтракал и обедал в разных кофейнях и ресторанах и, до боли в ногах, бесцельно бродил по улицам. День был чудный и не очень жаркий.

Помню, что меня тогда поразило богатство и обилие всего в городе. На базарах красивые, бойкие бабы и дивчата, в живописных костюмах, с криками и хохотом продавали всякие деревенские яства и по ценам почти мирного времени. На каждом углу торговали цветами… Хотя шел третий год войны и немцы стояли в нескольких сотнях верст, война совершенно не чувствовалась. Разве что встречалось много людей в форме на улицах. Но в Киеве и в мирное время было много военных.