Отправился «являться» командиру полка. П.Э. Тилло вылез из своей землянки, где он, по обыкновению, проводил время лежа. Генерал был в обращении мил и прост, но несловоохотлив. Больше молчал, курил и угощал папиросами. В заключение десятиминутного разговора спросил меня, какую роту я хотел бы принять.

Я ему сказал, что всегда служил в 3-м батальоне, что два раза на войне уже командовал 12-й ротой и, если можно, хотел бы получить именно ее.

– Отлично, когда вернется 3-й батальон с позиции, вы ее и примете.

Три дня, что оставались до прихода моей роты из окопов, я провел в чаепитиях, разговорах и прогулках верхом.

Питье чая было чрезвычайно распространено и среди чинов, и среди офицеров, и на позиции, а тем более в резерве. При первой возможности, где бы ни пришлось, и зимою, и летом солдаты раскладывали костры или маленькие теплинки из сучочков, или побольше, в зависимости от опасности обстрела, и ставили на них котелки, кипятя воду. У офицеров то же самое. Стоит зайти к кому-нибудь в палатку или в землянку, сейчас же раздается голос хозяина:

– Чирченко (или как его там звали), согрей чайку.

И через 10–15 минут подается чай в алюминиевых кружках. Если было поблизости отделение Экономического общества, то к чаю сервировались какие-нибудь деликатесы, экстракты малиновый или вишневый, а иногда и печенье в жестянках.

Собрание было организовано хорошо. За 60 рублей в месяц предоставлялось полное продовольствие. Утром кофе с хлебом и с консервированным молоком. Почти всегда к нему холодное мясо и ветчина. Если можно было достать, давали и масло. В двенадцать часов обед, суп и жаркое, в пять часов – чай, в восемь – ужин. Из собрания обед и ужин денщики по очереди в больших судках носили и на позиции, обыкновенно зараз всему батальону. На позиции еду разогревали. Денщиков на позицию обыкновенно не брали, оставляя их в резерве, где всегда оставался кто-нибудь при ротных кухнях. Для чинов кухни два раза в день подъезжали возможно ближе к окопам и останавливались в каком-нибудь белее или менее безопасном месте. По ходам сообщения чины, повзводно с котелками шли к кухням и возвращались со щами и с мясом.

В зависимости от удобства подвоза в оба конца приходилось иногда делать километра три… Но на позициях погулять полезно. Сиденья и лежанья и так слишком много. Хлеб на позиции брался на несколько дней.

Так же как и солдатская, офицерская еда состояла главным образом из мяса в разных видах. Остальные деликатесы из консервных жестянок. Хозяином собрания в это время состоял подпоручик Штильберг, бывший мой вольноопределяющийся в учебной команде. В начале войны ему прострелили грудь, и по возвращении в строй его единогласно выбрали хозяином. Человек он был очень ровного и приятного характера. Офицеры его любили, а состоявшие при собрании чины обожали. Хозяином собрания Штильберг оставался, кажется, до конца.