Когда полк выходил на войну, офицерами было сделано постановление – спиртных напитков в собрании не держать и в азартные игры не играть. Постановление насчет игр, между прочим, существовало и очень строго соблюдалось и в мирное время.

На третий год войны постановления эти претворились в жизнь следующим образом. В карты играли любители, в бридж, игра коммерческая. Иногда составлялась веселая партия в покер. Покер – игра, конечно, не совсем коммерческая, но на это закрывали глаза. Играли не по крупной, и всякая опасность азартной игры отсутствовала. Не могло быть ни разорений, ни ссор, только веселье и хохот. Чины дулись в карты, где только могли, почти всегда не на деньги. Вовсе не будучи картежником, я неоднократно дарил в роту старые колоды карт, и это всегда доставляло огромное удовольствие. На войне так мало развлечений…

С вином дело обстояло так. Солдатам ни водки, ни вина вообще не полагалось, ни летом, ни зимой. И нужно сказать, что мера эта была глупая. Война не женский институт – стаканчик водки, во благовремении, особенно зимой, с холоду и с устатку, как говорят некоторые, «никакого вреда, кроме пользы» принести не может. Суворовским и кутузовским солдатам давали водку, а дрались они неплохо и все военные тяготы переносили получше нашего. Все дело в количестве и своевременности.

Для офицеров крепких напитков собрание не держало, хотя русский коньяк свободно продавался в лавочке Экономического общества в ближайшем тылу. Между прочим, уже на этой войне «маркитантов» мы не знали. Все, что нужно было офицеру, все поставляло дешево и хорошо это отличное учреждение. В собрании за столом коньяк появлялся только в исключительных случаях: редкие визиты начальства, большие праздники или раздача солдатам крестов и медалей. Единственно, что подавалось в собрании свободно, это красное кавказское вино каберне, порядочная кислятина, которую в чистом виде пить было невозможно. Я, например, на ротные деньги еженедельно покупал несколько бутылок этого каберне, чтобы подмешивать его в солдатскую питьевую воду. Делали это и многие другие ротные командиры.

Другим ресурсом был спирт, который наши доктора для медицинских надобностей имели в изобилии и которым охотно делились с офицерами. Таким образом, почти у всех у нас во фляжках было налито что-нибудь «крепкое». Это «крепкое» в очень умеренных дозах принималось внутрь и часто давалось солдатам, раненым, заболевшим, ослабевшем или просто в виде поощрения.

Но вообще следует подчеркнуть, что насколько в мирное время не пьянство, а «гулянье» было в собрании делом частым и обыкновенным, настолько на войне это было редко и непривычно. Могу не преувеличивая сказать, что за все пребывание мое с полком на войне, и весной, и летом, и зимой, я ни разу не видел ни одного офицера, по виду которого можно было бы сказать, что он «подгулял».