Анна видит, что даже маленькие дети императора понимают, какую большую работу он делает, как она сложна. Она описывает, например, такой эпизод, относящийся еще к 1855 г.: «Маленькие великие князья, Николай и Александр меня очень позабавили. Маленький великий князь Николай говорил с важным видом: “Папа теперь так занят, что он совершенно болен от усталости. Когда дедушка был жив, папа ему помогал, а папе помогать некому: дядя Константин слишком занят в своем департаменте, а дяди Нике и Миша слишком молоды, а я слишком еще мал, чтобы помогать ему”. На что его брат Александр с живостью ответил: “Дело совсем не в том, что ты слишком мал, ты просто слишком глуп”. — “Это неправда, что я глуп, — возразил наследник с сердцем, — я только слишком мал”. — “Нет, нет, ты просто слишком глуп”. Наследник престола, выведенный из терпения этим непочтительным утверждением, схватил подушку и бросил ее в спину своего брата. Великий князь Алексей счел уместным принять сторону оппозиции и в свою очередь стал кричать во все горло: “Ты глуп и просто глуп”. Возникла драка, и няням пришлось вмешаться, чтобы восстановить мир, и наследник удалился, сильно обиженный недостатком доверия со стороны братьев к его способностям к управлению…».

Реформы Александра продолжались. Учреждена система земств, ставшая опорой общественного самоуправления. Земство оказывало большую помощь крестьянам. Кроме того, земские учреждения, в частности, давали выход энергии части революционно настроенной молодежи, желавшей «идти в народ». Нанимая вчерашних студентов врачами, учителями, ветеринарами, инженерами, земство давало им возможность заниматься мирной, повседневной и, несомненно, полезной деятельностью. Среди других важных реформ Александра II — реформа гимназий, сделавшая их доступными для всех сословий, а также создание сети военных и юнкерских училищ, куда принимались теперь не только детей дворян; реформа армии и значительное сокращение срока военной службы.

Но Анна мечтает о большем, о том, что император и его дети освободятся от той финансовой и политической зависимости, которую наложила на них Европа и готова видеть знаки этого даже в мелочах. «Императрица, между прочим, передала мне один разговор, который у нее был с наследником. Императрица требует, чтобы во время прогулки наследник говорил для практики по-французски. Он это большей частью исполняет очень неохотно. Императрица сказала ему: “Но подумай только, когда ты вырастешь, как тебе будет стыдно, если ты не будешь в состоянии разговаривать с иностранным послом”. —“Эх, — ответил ребенок, — у меня будет переводчик”. — “Но вся Европа будет над тобой смеяться”. — “Ну что ж, я буду с ней воевать”. Тут императрица прочла ему отменную проповедь на тему о том, что император не имеет права воевать из-за личных обид. Но эта черта и тысяча других дают повод надеяться, что время исключительного влияния Запада миновало безвозвратно. Россия направляется к другим судьбам, она постепенно вернется к своей национальной жизни и исторической миссии…».