Сыновья генерала от инфантерии графа А.В. Адлерберга, министра Императорского двора и уделов, также сделали карьеру — Николай стал директором Департамента общих дел Министерства государственного имущества, Владимир — генерал-адъютантом и министром Императорского двора; Александр Паткуль дослужился до полковника кавалерии; Григорий Гогель по окончании Императорского училища правоведения служил по ведомству Министерства юстиции и в чине действительного статского советника занимал пост председателя Кашинского окружного суда.

Но, возможно, самый близкий друг Александра в ту пору — его старший брат Николай. Против него он, случалось, бунтовал (как это описывает Анна Тютчева), но на самом деле восхищался им, а подрастая, научился почитать его как будущего государя.

Великий князь и музыка

Великий князь и музыка

Когда Александр стал постарше, у него появились новые увлечения. И одним из них оказалась… классическая музыка. Возможно, тот факт, что Александр был страстным меломаном, покажется по меньшей мере странным, но вот что вспоминает Александр Александрович Берс, двоюродный брат жены Льва Толстого Софьи Андреевны Берс — офицер лейб-гвардии Преображенского полка: «Наш скромный медный септет[53], собиравшийся в самом начале (1869 г.) в числе девяти человек у наследника цесаревича, конечно, не мог передать того, чего желал Его Высочество: исполнение серьезных, грандиозных пьес было нам не под силу, для того требовался больший состав оркестра. В 1869 г. вместе со мною в Преображенском полку служили трое принцев Ольденбургских: Александр, Георгий и Константин Петровичи. Первый и третий играли на медных инструментах, а второй — на виолончели. Узнав, что я играю на скрипке, принц Георгий Петрович не раз высказывал мне свое желание поиграть струнные квартеты. Как-то раз мы с ним решили об этом более уже не говорить, а прямо приняться за дело. В назначенные дни мы все собирались у Его Высочества во дворце и по целым вечерам с увлечением музицировали в большой белой зале. Пьесы аранжировались для такого оригинального оркестра по специальному заказу, так что их выбор был всегда очень хороший. Эти веселые музыкальные собрания были единственными в своем роде; мы все были тогда еще молоды, беззаботны; здесь сходилась музыкальная молодежь из лучшего общества; здесь знакомились, сближались между собой. Весть о наших симпатичных собраниях дошла до наследника цесаревича; Его Высочество выразил желание послушать нашу игру, и в один из назначенных вечеров прибыл во дворец принца, захватив с собой на всякий случай корнет. Видя, что кроме участвующих никого более в зале не было, великий князь подсел к медным инструментам, вынул из ящика корнет и промузицировал вместе с нами весь вечер. Его Высочество явился на этот вечер не новичком в деле совместной игры; еще до того времени цесаревич игрывал квартеты с покойным наследником цесаревичем Николаем Александровичем, генералом Половцовым, Вурмом и Тюрнером. Игра в большом оркестре понравилась цесаревичу. В один из последующих вечеров Его Высочество сыграл на корнете с аккомпанементом оркестра маленькую арию из оперы “Фауст” Гуно; а после ужина, когда мы, по обыкновению не вставая из-за стола, пели по нотам известные квартеты из Liedertafel[54], великий князь, сидя рядом с бароном Владимиром Александровичем Фредериксом, очень твердым певцом, пел вместе с ним партию 2-го тенора. Известный квартет Härtel’a[55] “Ich grüsse dich”[56], вещица полная вдохновения, осталась на всю жизнь любимым квартетом великого князя. Этот квартет был аранжирован, по его желанию, на все лады: и для септета, и для большого медного оркестра; каждый раз, вспоминая о нем, цесаревич начинал слегка его напевать, а на его лице можно было прочесть воспоминание чего-то хорошего, мягкого, выливавшегося прямо из глубины души… Наследник цесаревич не мог оставаться долго без музыки, к которой все более и более привязывался».