Позже Александр организовал еще и септет из медных духовых инструментов. Берс вспоминает: «Проводя раннюю весну в Царском Селе, Его Высочеству, как я упомянул выше, вдруг приходило желание поиграть на чистом весеннем воздухе; нам рассылались телеграммы, и мы все являлись в Царское Село. Для игры мы устраивались обыкновенно в саду, где-нибудь в тени. Медные инструменты звучали на воздухе мягко; прохожие и проезжие останавливались и прислушивались к звукам. Это тешило великого князя, а нас заставляло лучше играть. Но иногда во время игры появлялись вовсе не желанные слушатели: нас сильно заедали комары. Живо припоминаю один очень жаркий день, когда нам пришлось от них плохо; нам было жутко и в то же время смешно, когда во время исполнения какого-то adagio не переставали раздаваться удары, один другого звучней, то по лбу, то по затылку, которыми мы убивали несносных музыкантов, освобождая для того каждый раз, не более как на одно мгновение, левую руку».
Летом 1872 г. уже организован большой оркестр медных инструментов, исполнявший произведения Баха, Бетховена, Глинки, Шумана, Вагнера, Мейербера и др. Музыканты выступали на вечерах перед царской семьей. Заканчивает свои воспоминания А.А. Берс такими словами: «Учреждение придворного оркестра, единственного в своем роде во всей Европе, состоялось тотчас же по воцарении государя, по его личной инициативе. Это была его любимая затея, которая со времени его воцарения заменила ему наш кружок».
Искусство «любви к Царю»
Искусство «любви к Царю»
Искусство «любви к Царю»Князь Владимир Мещерский старше Александра Александровича на 6 лет. Отец — подполковник в отставке князь Петр Иванович Мещерский, мать — Екатерина Николаевна, урожденная Карамзина, дочь историка. Она знала императорскую семью с детства — в 1816 г. по приглашению еще Александра I семья Карамзиных поселилась в Царском Селе в одном из так называемых «кавалерских домов», построенных в XVIII в. для приезжающих сюда «кавалеров» — так именовали тогда придворных. Частым гостем в «кавалерском доме» был император Александр.
Александра Осиповна Смирнова-Россет писала, что императору «уютно было у Карамзиных; все дети его окружали и пили с ним чай». Она же рассказывает, насколько простые нравы царили в доме великого историка: «Жуковский мне рассказывал, что покойный государь часто приходил пить чай к Карамзиным, у них есть старый слуга, еще крепостной первой жены Карамзина, Протасовой. Лука в передней сидел на столе, нимало не смущаясь приходом царя, и мелом кроил панталоны, мелком обозначая. Он говорил: “Карамзин, видишь что-то длинное и думаешь, что это летописи на столбцах”. С тех пор у нас принято вместо панталоны говорить летописи».