«В Сорбонне задавали много вопросов и среди них были такие:

– Есть в России цензура на иностранные картины?

Да, и очень строгая, потому что в нашей стране нет «абсолютной свободы», как у вас, при которой запрещается показ фильмов. В нашей стране диктатура пролетариата, у нас идет классовая борьба, и цензура – это тоже оружие…

– Французские репортеры, ездившие в Москву, уверяют, что там смех убит. Это правда?

Еще существует слишком много такого, над чем можно поиздеваться, и поэтому, уверяю Вас, у нас тоже смеются. Думаю, что еще больше будут смеяться, когда я расскажу о сегодняшнем вечере»[456]. Очень скоро по заказу вождя близкий друг оратора Г. Александров приступит к систематической постановке комедийных фильмов в стране, исполосованной кровавыми шрамами массовых репрессий. С тех пор россияне станут неулыбчивыми, а откровенно смеяться будут больше всего в темноте зрительного зала.

В мае 1930 г. группа Эйзенштейна, заключив договор с фирмой «Парамаунт», отплыла в США. Эта поездка также была предусмотрена Москвой, поскольку новейшей технике кино следовало учиться именно в Голливуде. Но предполагала ли эта поездка участие в съемках фильмов, не подконтрольных советской цензуре, а главное, дающих в случае успеха значительные финансовые возможности авторам? Сначала в США повторилась та же история, что и в Европе: Эйзенштейн с большим успехом выступал в крупнейших университетах страны; встречался с Ч. Чаплином, Э. Синклером, Т. Драйзером, У. Диснеем; особенно интересовался развитием техники звукового и цветового кино. Но ни один из нескольких предложенных киностудии сценариев не был принят, поскольку все они были признаны очень дорогими, нерациональными, не способными принести прибыль. Судя по всему, у Эйзенштейна не было коммерческого чутья, да и откуда оно у него могло развиться, поскольку Советское государство выделяло средства исключительно по велению партийных чиновников, тогда как за рубежом их регулировал жёсткий капиталистический рынок. Эйзенштейн, привыкший расточительно использовать тысячи метров пленки и тратить большие средства на съемки первых заказных лент, с такой же меркой пытался подойти к созданию фильмов в США. Выступая на званом обеде в академии Голливуда, он заявил: «Мы делаем фильмы не для наживы и не для развлечения публики. Наши цели – всегда просветительные цели»[457]. Тем не менее те проекты, которые предложил Эйзенштейн, не отличались яркой революционной тематикой и не предполагали показа движений восставших народных масс. Советские кинодеятели явно хотели вписаться в производственный процесс Голливуда, что, конечно, при определенных обстоятельствах можно было расценивать как способ заимствования передового производственного опыта. Так что некоторая двусмысленность в поведении Эйзенштейна, с точки зрения советского режима, обозначилась уже во время визита в США.