Я сейчас читаю о дарвинизме, впрочем, без какой-либо определенной цели, словно человек, у которого уйма свободного времени. Практика вновь очень насыщена и интересна. Успехи радуют. Один из моих сыновей [Эрнст] сегодня ближе к Вам, чем ко мне. Он сейчас навещает сестру в Шверине. Временами мы получаем весточки от двух других сыновей, плохих вестей, к счастью, нет. Если война еще продлится, то это просто убьет всех нас».
И все-таки Фрейда воодушевляли разнообразные публикации, посвященные вопросам применения психоанализа к лечению «военных неврозов». К тому же он сделал тогда заключительные штрихи к, пожалуй, одной из наилучших своих работ, известной под названием «Из истории детского невроза».
Второй роковой рубеж пройден
Второй роковой рубеж пройден
19 мая 1918 г. Абрахам написал Фрейду о смертельной болезни своей матери. Десять дней спустя Фрейд отвечал:
«В этом году моей матери исполнится 83 года, и она уже довольно слаба. Иногда мне кажется, что я буду чувствовать себя намного свободнее, когда она умрет. Ибо мысль о том, что ей придется услышать известие о моей смерти, приводит меня в ужас.
Теперь мне действительно исполнился 61 год… В основном я нахожусь в состоянии горького бессилия или огорчения от моего бессилия»[260].
Это письмо достойно упоминания по ряду причин. Фрейд миновал очередной из своих зловещих «роковых рубежей». Следующий он ожидал в 81,5 года – возраст, который не смогли пережить его отец и старший брат. Его матери уже было 83 года. Пугающая мысль, что ей придется услышать весть о его смерти, вновь посетила Фрейда через пять лет.
Фрейд вновь продемонстрировал свою психическую гибкость уже через несколько месяцев, когда, вопреки всем предположениям, в Будапеште состоялся очередной, пятый конгресс, ставший «международным», поскольку, кроме австрийских и немецких представителей, на нем присутствовали и два датских аналитика. Его проведение стало возможно благодаря Антону фон Фройнду, богатому венгерскому предпринимателю и доктору философии. Фройнд, которого позже Фрейд называл в своих письмах «Тони», был ровесником Бинсвангера. У него была обнаружена такая же опухоль, что и у последнего (см. письмо Фрейда к Бинсвангеру в главе 9). После ее удаления Тони страдал от сильного невроза, который Фрейд успешно вылечил. Фройнда воодушевили возможности психоанализа, и, сомневаясь в том, что после проведенной операции рак уже не сможет снова ему угрожать, решил оказать финансовую поддержку психоаналитическому движению, занявшись филантропической деятельностью. Фрейд, очень любивший и высоко ценивший Фройнда, надеялся, что он все же сумеет победить свою болезнь, как и Бинсвангер.