Я упоминал ранее, что Фрейд, с его культом разума, придерживался взвешенного и скрупулезного опытного подхода. Эта его позиция отчетливее всего выразилась в его письме к Лу Андреас-Саломе от 13 июля 1917 г.
«Достопочтеннейшая дама[256].
Я вынужден разочаровать Вас. Я не собираюсь предлагать однозначного ответа, ни выдвигать какой-либо ряд вопросов, а лишь поступлю так, как я всегда поступаю с Вашими комментариями: буду наслаждаться ими и позволю им оказать на меня определенное влияние. Очевидно, что Вы всякий раз стремитесь предвосхитить ход моих мыслей и определенным образом его дополнить, пытаясь придать моим фрагментарным идеям завершенность и найти им место в рамках более целостной структуры. У меня складывается впечатление, что эти усилия стали особенно заметны с тех пор, как я начал работать над теорией нарциссического либидо. Если бы Вы были лишены такой возможности, то чувствую, что Вы вполне могли бы предпочесть мне такого системо-строителя, как Юнг или даже Адлер. Однако на примере теории «эго-либидо» Вы видели, как я работаю: шаг за шагом, без острого стремления к завершенности, постоянно под грузом текущих задач и колоссальных усилий, предпринимаемых для того, что бы не свернуть с намеченной линии. Похоже, этим я и заслужил Ваше доверие.
Когда же я буду готов завершить мою теорию, Вы, возможно, с удовольствием отметите в ней кое-что новое, что было предложено именно Вами. Однако, несмотря на солидный возраст, я не спешу».
При этом Фрейд всегда симпатизировал людям с богатым воображением и часто охотно внимал их «полету фантазии». На примере с Флиссом мы можем судить о мере такой готовности. Время от времени Фрейд вновь и вновь возвращался к мысли, что в теории периодичности Флисса присутствует рациональное зерно. Об этом он говорил и в письме к Йозефу Поппер-Линкеусу от 4 августа 1916 г., которому Фрейд воздавал должное за то, что он предвосхитил центральную часть его теории, согласно которой искажение в сновидениях обусловлено цензурой нежелательных мыслей. Фрейд поблагодарил Поппера-Линкеуса за предоставленный ему тезис о снах, появившийся еще в XVIII столетии, добавив при этом:
«Почти столетний трактат доктора Генриха Штрауса очень интересен. В нем содержится нечто такое, что очень интересовало моего бывшего друга В. Флисса из Берлина. Опираясь на собственные наблюдения, он воспроизвел ряд положений относительно ритмичности жизненных явлений и сделал важное открытие, заявив о существовании двух циклов: 23-дневного мужского и 28-дневного женского. При этом даже теперь, когда наша дружба осталась в прошлом, я все еще нахожу эту идею в чем-то разумной».