Русскую революцию все приветствовали тогда как великое событие. Однако правительство Керенского и немецкое правительство, находившееся под влиянием Генерального штаба, по-прежнему надеявшегося на победу в войне, не смогли прийти к соглашению. Это исключило возможность заключения мира. А ведь это перемирие могло изменить дальнейший ход истории.

Питая большие надежды на то, что русская революция направит страну по пути демократии, многие австрийские либералы больше не видели смысла желать победы державам своего блока. Фрейд откровенно выразил эту точку зрения – решительно проигнорировав немецкую цензуру – в письме к Абрахаму от 10 декабря 1917 г.

«Дорогой друг.

Пользуюсь часами воскресного досуга, чтобы ответить на Ваше письмо от 2-го числа этого месяца (я так замерз, что ошибочно написал «7» вместо «12»)…

Я не в ладах с письменной речью, равно как и со многими другими вещами. Среди них и Ваша дорогая немецкая отчизна. Едва ли я могу вообразить, что вновь попаду туда когда-нибудь, даже если у меня и будет такая возможность. В отношении борьбы между двумя блоками держав я определенно согласен с позицией доньи Бланки из «Диспута в Толедо» Гейне:

«Оба не… благоухают»…[254]

Единственная радостная новость – захват Иерусалима и британский эксперимент с избранными»[255].

Письмо к Ференци, написанное чуть ранее (6 ноября 1917 г.), интересно по ряду соображений:

«Вчера я выкурил последнюю сигару, и с этих пор нахожусь в плохом настроении и ощущаю усталость. Появилось сильное сердцебиение, наблюдается ухудшение состояния болезненной припухлости на нёбе, которую я заметил со дня истощения моих запасов табака [рак?]. Затем один из моих пациентов принес мне пятьдесят сигар, я закурил, вновь обрел бодрое настроение, и припухлость на нёбе быстро исчезла. Я бы никогда не поверил этому, если бы это не было так заметно. Почти по Гроддеку».

К сожалению, Фрейд связал появление опухоли со своим вынужденным отказом от курения, а ее исчезновение – с прекращением переживаний из-за отсутствия сигар. Этот эпизод Джонс прокомментировал довольно туманно и не вполне справедливо:

«Это случилось за шесть лет до того, как настоящий рак поразил его именно в этом месте. В таких случаях хирурги говорят о «предраковой стадии». Связь рака с курением является несомненной».

У Фрейда наблюдалась лейкоплакия, развившаяся вследствие курения сигар. Подобные проявления могут означать предраковое состояние. В случае с Фрейдом ситуация была именно такой. В конечном счете у Фрейда развился рак, но мы не знаем, на том ли самом месте, где была прежде «болезненная припухлость». Определенное учащение сердцебиения действительно может присутствовать при «похмельном» синдроме. Однако лейкоплакия не развилась бы из-за этого и не исчезла бы с возобновлением курения. Такая «вера» Фрейда находилась в соответствии с его воззрениями к курению, в отношении которого он так и не сумел установить «превосходство «Я». То, что Фрейд здесь вспомнил о Гроддеке, выражает это совершенно недвусмысленно.