«Статья, которую Вы мне отправили, доставила мне особое удовольствие и своим образом мысли и, в особенности, как личный документ… Когда Вы закончите следующую работу, Вам, возможно, захочется приехать в этот далекий северо-восточный уголок Германии, если я скажу Вам, что в Алленштейне долгие годы жил Ваш коллега Коперник. Здешние места до сих пор хранят о нем воспоминания».

25 марта 1917 г. Фрейд отвечал:

«Дорогой друг.

Вы были вправе указать, что текст моей последней работы создает впечатление, будто я поставил себя в один ряд с Коперником и Дарвином. Однако я не желаю бросать интересную идею лишь из-за подобного сходства и потому в любом случае выдвину Шопенгауэра на первый план».

Когда, как отмечал Фрейд, некто делает открытия, которые нарушают покой мира, он не может не нарушить и свой собственный покой. Сохранять душевное равновесие без помощи иллюзий, верить в превосходство «Я» в условиях, как тогда казалось, полнейшего краха западной цивилизации было трудно даже Фрейду.

Война полыхала, с каждым днем становясь все кошмарнее. Победа в ней также казалась иллюзорной. Приближался 60-й день рождения Фрейда. Год назад свое письмо к Абрахаму он подписал: «Ваш старый Фрейд». Через три дня он писал Эйтингтону с Флиссовой озабоченностью числами: «Между прочим, этот день рождения наиболее нерегулярный из тех, что были. Обнадеживает, что, возможно, она [жизнь] не может тянуться так же долго, как это наблюдается сейчас».

Несмотря на войну, студенты Фрейда решили отпраздновать его юбилей. В своих письмах он любил поворчать по этому поводу, и 8 мая 1916 г. он писал Абрахаму:

«Я получил так много цветов из Вены, что проблема с погребальными венками теперь решена полностью, а Хичман[253] прислал мне «непроизнесенную» речь. Она так трогательна и панегирична, что, когда придет время, – надгробный монолог уже не потребуется».

Фрейд любезно поблагодарил Хичмана, однако спросил его:

«Несомненно, все достигнутое действительно имеет такое значение, о котором Вы говорите. Но возможно ли будет сохранить все это и в будущем?»

Он жаловался Эйтингтону, что для него пришла «das Greise-nalter» (старость).

Жизнь в Австрии становилась все труднее и труднее. К 1917 г. появились перебои с продуктами. Их качество резко ухудшилось. Я помню, как хлеб тогда пекли из кормовой муки и он крошился в руках. Любимую пищу Фрейда – мясо – достать было крайне сложно. Дефицитом стали и дрова.