В октябре 1925 г. письма Абрахама оставались все еще оптимистичными. Однако вскоре его состояние стало стремительно ухудшаться, и на Рождество он умер.

Фрейд воспринял эту потерю как «несправедливость судьбы», ведь Абрахам еще был так молод, тогда как двое других, гораздо более старших мужчин, заболев раком, остались живы. 30 декабря 1925 г. Фрейд писал Джонсу:

«Кто мог представить, когда мы все находились на Гарце, что Абрахам первым покинет этот безумный мир! Мы должны продолжать работать и держаться вместе. В личном плане эта потеря невозместима, но для дела психоанализа никто не может считаться незаменимым. Вскоре и я покину эту жизнь, и в свой черед – я надеюсь, это произойдет еще не скоро, – за мной последуют и другие. Однако наше дело гораздо важнее жизни любого из нас, и оно должно продолжаться».

Фрейд написал краткий некролог об Абрахаме, предназначенный для первого в 1926 г. номера «Internationale Zeitschrift». Когда он обнаружил, что в последующем номере предполагалось осветить его предстоящее семидесятилетие, он написал редактору журнала Шандору Радо весьма характерное письмо, в котором просил его отложить публикацию статьи о предстоящих торжествах на более поздний срок, а ближайший номер посвятить воспоминаниям об Абрахаме, которые Радо планировал опубликовать в конце года:

«Нельзя предаваться торжествам, пока не исполнен печальный долг».

Письмо Фрейда к Джонсу, написанное в связи со смертью Абрахама, проясняет один из мотивов, согласно которому Фрейд считал своей обязанностью продолжать жить и бороться: дело его жизни не должно быть оставлено. Другим мотивом выступала необходимость продолжать обеспечивать свою большую семью, к которой он относил не только своих детей и внуков, но и своих сестер и их потомство.

В 1926 г., когда Фрейду исполнилось 70 лет, его внутренняя борьба усилилась. В попытке проанализировать то, что Фрейд называл непрерывным потоком болезненных ощущений, я обратился к записям Пихлера за 1926 г. – «обычный» год, не отягощенный серьезными хирургическими процедурами и сопровождавшийся лишь непрекращающимися попытками достичь хоть какого-то более-менее комфортного состояния. В том году Фрейд 48 раз посещал своего врача, перенес биопсию, два прижигания и постоянно экспериментировал с тремя разными протезами. Все это сочеталось с попытками сохранить оставшиеся зубы.

В третью неделю февраля 1926 г. была опубликована статья «Торможения, симптомы и тревога», в которой Фрейд сформулировал концепцию «сигнальной тревоги» как непосредственного отклика на сознательное или бессознательное знание об опасности. В ту же неделю промелькнул новый «сигнал опасности» для Фрейда. Несколько раз после усиленных физических нагрузок он чувствовал стенокардическую боль (не сопровождавшуюся тревогой и, в отличие от приступов 1894 г., без одышки). Кардиолог Людвиг Браун, друг Фрейда, диагностировал у него стенокардию[311] и рекомендовал полный покой.