В то время Фрейд начал писать Мари Бонапарт. В 1925 г. она решила пройти анализ у Фрейда, и он принял ее в качестве пациентки. Со временем она сама стала аналитиком и его верным другом. Фрейд поддерживал переписку с ней до конца своей жизни. Из его писем к ней среди прочего мы узнаем и подробности его приступов болезни, о борьбе с искушением курить превосходные сигары, которые она ему присылала, и т. д.

Из «Санаториума» Фрейд возвратился домой в начале апреля 1926 г. Он все еще работал по облегченному графику, однако симптомы болезни сердца теперь исчезли. Письмо к Мари Бонапарт, написанное 27 апреля, всего за девять дней до пугающего 70-летнего юбилея, ясно свидетельствует о сохранении восприимчивости Фрейда к прекрасному, особенно к красоте природы. Он писал:

«Я должен продолжать мои утренние прогулки по венским рощам и нахожу их поистине прекрасными. Какая жалость, что мне пришлось стать старым и больным, прежде чем сделать это открытие. И какое счастье, что Вам не требуется столько же времени, чтобы благодаря Вашему саду[315] суметь почувствовать все эти прелести.

Кстати, Вы знакомы с той славной маленькой поэмой нашего Уланда? В ней как нельзя лучше передано дыхание весны. Боюсь, что она не совсем точно сохранилась в моей памяти, но для Вас попытаюсь ее процитировать:

Я все еще очень активен»[316].

Как мы увидим, десятью годами позже в письме к Арнольду Цвейгу Фрейд процитировал эту же самую поэму, однако уже без оптимистичного окончания.

Тон этого письма подчеркивает, что Фрейд по-прежнему находил в себе силы жить и «наслаждаться всеми мелочами жизни» даже при его состоянии здоровья.

С 70-летием Фрейда поздравляли со всех концов земного шара. Фрейд прислал Мари Бонапарт подробное и живое описание состоявшегося 10 мая 1926 г. праздника. Вот характерный отрывок из него:

«Я прочел и услышал немыслимую массу лестного. К празднованию присоединилась и еврейская ложа, к которой я принадлежу 29 лет. Мой врач, профессор Людвиг Браун произнес речь, очаровавшую всех, кто там присутствовал, включая и мою семью. Я вынужден был просить позволения воздержаться от присутствия там, поскольку это было бы слишком бестактно. Когда кто-либо оскорбляет меня, я могу защититься, но от лести я беззащитен».

Фрейд очень неуютно чувствовал себя в фокусе всеобщего внимания. Однако вопреки всем своим опасениям и протестам, он был искренне благодарен за все теплые слова, прозвучавшие в его адрес.

«У меня сложилось впечатление: мир действительно питает к моей работе определенное уважение. Но пока анализ признан только аналитиками».