В первые несколько месяцев общее состояние Фрейда было достаточно неплохим. Даже протез, требовавший постоянных подгонок, стал приносить меньше беспокойства. Любые подозрительные участки во рту Фрейда находились под пристальным наблюдением врачей, но по крайней мере до 16 мая никаких хирургических вмешательств не было, а первое состоявшееся было минимальным. Тем не менее за этот период было отмечено 23 визита к Пихлеру.

В январе 1933 г. к власти в Германии пришел Гитлер, и это послужило началом эскалации насилия и террора. Уже тогда для Фрейда многое изменилось. Его сыновья с семьями вынуждены были покинуть Германию. Вскоре стало очевидно, что прекратят свою деятельность Психоаналитическое общество и Институт тренинга. Вынуждены были эмигрировать все аналитики-евреи. Его дети теперь должны были искать новые средства к существованию, а аналитики – место, куда могли бы уехать. Фрейда очень беспокоила судьба Арнольда Цвейга, обеспечившего безопасность своей семьи, но по ряду причин вынужденного вернуться в Германию.

Влияние Гитлера на Австрию было, разумеется, огромным. Многие из нас были убеждены, что Австрия не сможет противостоять распространению нацизма. Я пытался убедить Фрейда, что рано или поздно ему и всем нам придется задуматься над тем, чтобы покинуть Вену. Фрейд получал массу предложений уехать и поселиться где захочет. Первое пришло от Мари Бонапарт, прочие последовали от Пфистера, Бинсвангера и многих других людей. Однако все они были с благодарностью отклонены.

По ряду причин Фрейд довольно долгое время отказывался верить в неотвратимость прихода нацизма, вылившегося в конечном итоге в кошмар Второй мировой войны и лагерей смерти.

Его отказ верить в подобные перспективы нашел отражение в ряде писем к Мари Бонапарт. 16 марта 1933 г. он писал:

«Какое счастье, что Вы способны так глубоко погрузиться в Вашу работу, что можете не обращать никакого внимания на все те мерзости, которые нас окружают. У нас все очень взволнованы. Люди боятся, что германский нацизм захлестнет и нашу маленькую страну. Мне даже предлагали уехать в Швейцарию или Францию. Какая чепуха; я не верю, что нам может грозить какая-либо опасность, а если она и придет, то я твердо решил встретить ее здесь. Даже если они убьют меня – что ж, двум смертям не бывать, одной – не миновать. Впрочем, возможно, это лишь старческое бахвальство».

В последнем предложении этого отрывка нашла свое выражение та степень самоконтроля, на которую Фрейд был способен. Он мог мгновенно поправить себя, чувствуя, что сказанные им слова не обоснованы в достаточной мере. Его установка происходила отчасти от некоторого страха перед эмиграцией и всем тем, что с ней связано. И хотя Фрейд в конце концов вынужден был эмигрировать, он тянул с этим вплоть до самого последнего момента.