Вы справедливо считаете, что мы хотим остаться здесь, покорившись судьбе. В конце концов, куда ж мне идти при моей зависимости и физической беспомощности? А ведь чужие страны всегда негостеприимны. Но если у нас действительно придет к власти правительство гитлеровского типа, тогда, разумеется, я должен буду уехать – все равно куда. Мое отношение к двум противоборствующим партиям [австрийские фашисты и гитлеровцы] могу выразить, лишь процитировав Шекспира: «Чума на оба ваших дома!» [ «Ромео и Джульетта»].
То, что нацисты завладели Вашей библиотекой, мы переживаем очень болезненно. Мы с Анной надеемся, что сможем хотя бы отчасти компенсировать Вам эту потерю».
К этому письму требуется небольшой комментарий. В нем мы вновь видим прежнего Фрейда, не того, который после смерти Хейнеле заявил, что более не способен на новые привязанности! Стремление жить, бороться, любить было столь же сильным, как и прежде. Но при этом его никогда не оставляла тайная мысль: «Сколько у меня еще осталось времени?»
Два приведенных ниже письма к Арнольду Цвейгу также очень важны. Цвейг отправил Фрейду рукопись своей книги, которую назвал «Итог». В ней Фрейд нашел несколько ошибок, на которые указал в своем ответном письме от 3 апреля 1934 г.
Дорогой господин Арнольд.
Старая история гласит: когда 10 000 [солдат] под предводительством Ксенофона после долгих скитаний по Малой Азии наконец достигли побережья, то, потрясенные увиденным, не могли сдержать восторженного крика: «Thalassa, Thalassa»[351]. На что стоящий неподалеку Ксенофон заметил: «Можно сказать и Thalatta».
Этой историей Фрейд хотел шутливо показать, как высокий полет эмоций может быть оборван сухим рациональным доводом. Он вспомнил о ней перед тем, как исправить некоторые ошибки, найденные им в рукописи Цвейга:
«На 232-й странице Вашего «Итога» исправьте, пожалуйста, слово «подсознательный» на «бессознательный», а на 234-й – написание фамилии Ференци.
Искреннейше Ваш,