Постскриптум к моему вчерашнему письму. Сразу после того как я его отправил, понял, что сам допустил ошибку, написав «Thalassa» с двумя «1». Судя по всему, здесь [мной] допущена явная описка. Я очень быстро понял ее корни. Я был раздосадован мелкими ошибками, допущенными в Вашем эссе. Они всегда очень заметны в небольших рукописях.
Вместо того чтобы прямо указать на них, я повторил историю с Ксенофоном. Я решил поступить именно так, поскольку считаю, что Вы, строго говоря, не виноваты в этих маленьких огрехах; корректировать текст Вам не так просто, как другим людям[352]. Что касается слова «подсознательный», то здесь, видимо, ошибся Ваш помощник, и я также не могу Вас за это упрекнуть. Следовательно, Вы должны были получить некую компенсацию. Я мог бы ее Вам предоставить, сам допустив ошибку, которую бы Вы заметили и в свою очередь довели до моего сведения. Именно так «Tha11atta»[353] и возникла, хотя я всегда гордился тем, что отлично помню все то, что касается Греции (хоровые песни Софокла, отрывки из Гомера).
Искренне Ваш,
Это письмо любопытно по многим соображениям, однако я отмечу лишь некоторые из них. Фрейд поставил себе в вину симптоматическое действие («фрейдистскую промашку»), которое фактически не совершал. Однако в рамках этого самообвинения присутствовало действие другого типа: не описка, а «забывание». Фактически второе письмо также содержит «промашку», которую Фрейд не заметил, написав «Tha11atta» вместо «Tha11assa». Толкование Фрейдом ошибок, допущенных им и Цвейгом, свидетельствует о его крайней тактичности и нежелании своей критикой оскорбить чувства Цвейга. Возможно и то, что Фрейд, перепроверив свою память на древние высказывания, оказался смущен своей самоуверенностью. Остроумное применение изречения Ксенофона, внимательное чтение Фрейдом длинной рукописи, присланной ему Цвейгом, совершенно не согласуются с тем мнением, что из-за тяжелых физических страданий и пессимистического взгляда на окружающий мир Фрейд пал духом и больше не желал продолжать свою жизненную борьбу.
Глава 23 Моисей и монотеизм
Глава 23
Моисей и монотеизм
Ни в тот, ни в какой-либо другой период своей жизни Фрейд не скрывался в «башне из слоновой кости» своей аналитической деятельности или писательской работы над историей Древнего мира. Скорее он обладал замечательной способностью фокусировать свой очень живой интерес к этим вопросам в структуре «интересов Я» таким образом, что это не мешало ни его творческой, ни профессиональной жизни. Ряд писем этого периода свидетельствует о преодолении Фрейдом своей депрессии 1933 г. Однако из них следует и то, что определенные отголоски тех дней все же сохранились. 2 мая 1934 г., переехав в свою летнюю резиденцию, Фрейд писал Мари Бонапарт:[354]